Второгодка. Книга 9. Вечно молодой - Дмитрий Ромов Страница 109

Я вышел из кабинета, свернул к лестнице, поднялся на один пролёт и встал у окна. Отсюда дверь директорского кабинета была хорошо видна.

Дверь приоткрылась. Появилась голова Медузы. Она покрутилась, осматриваясь по сторонам и скрылась. Дверь закрылась.

Вскоре послышались приглушённые голоса и шаги на лестнице. Я глянул вниз и увидел человека в штатском, в кожаной куртке с меховым воротником. Он шёл в сопровождении ментов.

— Вы Никитин? — тихонько спросил я.

Он мрачно глянул на меня и ничего не ответил.

— Вы там с вахтёром-то оставили кого, чтоб он шухер не поднял?

Предполагаемый Никитин снова промолчал. Только глянул на часы.

— Если фальшак, — сказал он с угрозой, — я тебя за яйца подвешу.

Я покачал головой и хмыкнул. Дверь директорского кабинета открылась, и из неё вышла Алиса. Выскочила и быстро пошла по коридору.

— Алиса, — тихонько позвал я и чуть присвистнул.

Она остановилась, обернулась. Я вопросительно кивнул, и она, поняв вопрос, кивнула утвердительно. В это время по лестнице поднялся ещё один опер в сопровождении испуганных Юли Салиховой и химика. Никитин подошёл к кабинету Медузы, постучал.

— Минуточку, — раздался резкий голос.

Но ждать минуточку он не стал и дёрнул дверь на себя.

— Я же сказала минуточку! — раздражённо воскликнула директриса.

— Поехали! --- скомандовал Никитин.

Увидев посетителей, Медуза обмерла. Лицо её моментально сделалось бледным. А в глазах мелькнула искра осознания. Такое бывает в компьютерной игре, в каком-нибудь шутере, или в гонках, когда последняя жизнь уже потрачена, и ты понимаешь, что всё, это конец. Сердце обрывается и ты падаешь в бездну, глубокую и бездонную.

— Митусова Лидия Игоревна? — казённым тоном спросил Никитин, а один из его помощников снял это на видеокамеру.

— Да… — пытаясь изобразить недоумение, хотя ей всё стало предельно ясно, ответила Медуза. — А в чём, собственно, дело? Вы кто такие, товарищи?

— А что это за шаги на лестнице? — усмехнулся я. — А это вас арестовывать идут.

Никитин резко повернулся ко мне с видом, «а ты что здесь делаешь», но ничего не сказал. Проглотил.

— Деньги в верхнем ящике, — показала на стол Алиса. — Лидия Игоревна их пересчитала и убрала.

В один миг некогда грозная и хамоватая директриса утратила силу, лоск и надменность, превратившись в тихую сломленную зверушку. Наслаждаться её падением и унижением мне не хотелось. Было неприятно. Она стала жалкой и беспомощной, просто пожилой женщиной, осознавшей, что всё закончилось…

— Краснов! — с нотками театральной драмы воскликнула она, будто хотела сказать: «эх ты, а я так тебе верила».

Я кивнул и вышел из кабинета. На душе было противно…

* * *

Утром я вылетел в Москву. В Шереметьево меня встречала Ангелина. Кто бы мог поверить в такое ещё какой-то месяц назад?

Она повисла у меня на шее, поцеловала напоказ красиво, и потянула в сторону депутатского зала.

— С дедом больше не разговаривала? — спросил я.

— Нет, — пожала она плечами. — А куда мы летим? Давай паспорт. И доверенность…

Доверенность я успел сделать новую, посетив вчера нотариуса Яшина.

— В Турцию.

— В Турцию? — повторила она с разочарованием и недоумением. — А что там делать? Там же холодно!

— А какая нам разница? — усмехнулся я. — Мы же не собирались вылезать из постели.