Маска ангела - Кирилл Казанцев Страница 39

— Странно, — сказал Илья. История эта ему очень не нравилась, от нее отдавало мистикой и подобной гадостью вроде фанатизма во имя высшей цели. Эта Кузнецова, похоже, из подобной стаи — глазки благостные, а в голове мрак и ужас. Тем более дочь пропала, тут у любого башню сорвет, тетка ее, поди, одна растила. Но при чем тут Макс и Стешин? Где связь?

— Артемьев все знает, ведь проверяет всех сотрудников, и старых тоже…

— Это понятно, — оборвал Леру Илья. К Артемьеву у него были свои счеты, но сомневаться в профессиональных качествах главного эсбээшника этого поганого банка у Ильи поводов не было. Знает, конечно, знает, но почему ее в таком состоянии держали на работе? Из жалости? Скорее всего… Но Макс?.. Каким боком?

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Илья.

— Ничего не происходило, пока не убили Андреева, — спокойно сказала Лера. И голос у нее не дрогнул, даже не вздохнула, слезинку не пролила по своему любовнику, точно плевать ей или забыла давно. Хотя такое до конца жизни в кошмарах сниться будет. Или это не про нее?

— Это же с ним ты тогда здесь развлекалась? — не удержался Илья. — И прикрылась им от пули. Сволочь ты, Валерия Игоревна.

— Я же не знала! — выкрикнула Лера, закашлялась и добавила уже тише: — Я ничего не поняла в тот момент и быстро уехала! Это был настоящий кошмар, там было столько крови…

— Ага, и выходное на лице, — вставил Илья, — представляю картину.

Девушка, похоже, тоже вспомнила, она предпочла отмолчаться. Но эта история с безумной бабой не давала Илье покоя, он крутил рассказ Леры и так, и этак, подгоняя все детали друг к другу, но одна то и дело оказывалась лишней: то Кузнецова эта, то Стешин, то Макс. То Лера.

— Да ты вся в чужой крови, голубушка, по локоть. Как жить собираешься? — спросил Илья.

— Не твое дело! — прошипела она с кровати.

— Нет, мое, — сказал Илья. — Объяснить, почему?

Объяснений не понадобилось, оба и так все прекрасно знали. Лера разбирала пальцами волосы и смотрела в стену, Илья на дверь, за которой послышались подозрительные шорохи. Но они быстро стихли, да и звучали так, точно кошка пробежала, или показалось. Лера тоже глянула на дверь, на Илью, и тихо сказала:

— Зря ты так. Я же потом поняла, что Андреев тут ни при чем, целились в меня.

— С чего бы такая проницательность? — не удержался и съязвил Илья. Почему-то ему хотелось сделать Лере больно, точно наказать ее за все, что сам пережил, будто она была виновата. Понятное дело, что стреляла не она, и все ж каким-то непонятным пока образом оказалась причастна к смерти Макса, а раз так, то должна ответить. А Лера, игнорируя его насмешку, спокойно сказала:

— Через два дня Кузнецова встретила меня в коридоре и сказала, что ангел вернется и мне никто не поможет, я умру. Выглядела она как ведьма или как цыганка: нечесаная, злая, одета кое-как, мне стало жутко. Она знала, понимаешь, знала о том, что здесь произошло! О том, что вместо меня погиб другой. Я сказала, что мой ангел сильнее, она ответила — посмотрим, и больше я ее не видела.

Теперь пришла его очередь отмолчаться — дело принимало совсем другой оборот. Понятно, что ангелы являлись тетке в ее буйных фантазиях одинокой дамочки, но вот это: «ангел вернется»… Лера права, эта Кузнецова — опасная тварь, и с ней надо встретиться, и желательно завтра же, вернее, сегодня. Хотя если разобраться…

— Значит, тогда у банка в тебя стрелял ангел? — точно сам с собой говорил Илья. — И машину тоже он заминировал?

— Да, — просто сказала Лера, точно речь шла о чем-то обыденном, например, о походе к косметологу, хоть и сама понимала, что звучит это дико.

— Бред, — подумав, отозвался Илья, — полный бред. — Получается, он и Макса убил? И Стешина?

Лера села на край кровати, выпрямилась и отложила подушку, потом повернулась к Илье и сказала:

— Я не знаю, кто убил твоего брата, но меня хотела прикончить Кузнецова. Можешь не верить мне, но это так.

— Конечно, не верю, — проговорил Илья. Он уже и сам не знал, чему верить, ну сами посудите: из снайперки стреляет ангел, он же со знанием дела минирует машины, знает приемы рукопашного боя, а какая-то обезумевшая тетка нанимает киллера, чтобы устранить Леру. Но этот самый ангел забрал Стешина и Макса….

— Кто тебе сказал эту глупость? — как можно небрежнее спросил Илья, чтобы показать, что не верит ни единому слову Леры. Та намотала пояс плаща на ладонь и вдруг улыбнулась, Илья заметил это даже в полумраке.

— Она сама. Я встречалась с Кузнецовой вчера, отдала ей все свои деньги, чтобы она отстала от меня, хотела откупиться. Но не вышло, сам видишь.

О да, он видел. И еле сдерживался, чтобы, как обещал недавно, не прибить Леру прямо здесь. Вот заслужила, прости господи, воистину заслужила — и враньем своим, и этими неуклюжими попытками оправдаться. И дурью своей тоже, глупостью и безмозглыми поступками — надо ж было додуматься до такого. Он бы докопался до этой Кузнецовой, добрался бы до нее. Кстати, еще один довод — Лера могла рассказать все это раньше, но промолчала, а ведь все могло быть совсем по-другому.

— Дура ты, — просто сказал Илья, чувствуя вместо злости зверскую усталость, — как есть дура. Кузнецова и навела киллера на нас, на ту квартиру, где мы отсиживались.

— Я хотела, чтобы она отстала от меня, чтобы все стало как раньше! Я подумала, что так будет лучше и все закончится! — проговорила Лера и отвернулась к стене.

Ага, как же, мечтай. Ничего уже не будет как раньше, все изменилось, и ты сама в первую очередь, голубушка. Подумала, она… Надо же, какой сюрприз — она еще и думает. И только о себе, как обычно, как самой выкрутиться и в сторонку улизнуть, а на Макса ей плевать, он ей никто, она ему тоже.

Говорить не хотелось, почти все стало на свои места, кроме одного — через двадцать три с половиной часа их вышибут отсюда, и они могут пойти на все четыре стороны. Но даже эта мысль не встряхнула, Илья так и сидел в кресле и крутил в руках телефон.

— Я думала, что Кузнецова сумасшедшая, просто тихопомешанная из-за дочери! — горячо зашептала Лера. — И Артемьев так считал, сказал, чтобы я не обращала внимания! А оказалось, что она чудовище! Илья, я жить хочу, просто жить, нормально! Что тут такого! Я же не знала, что все так далеко зайдет! Я боюсь, очень боюсь. Это преступление?

У нее начиналось что-то вроде истерики, отложенной во времени и оттого обещавшей быть особенно яркой и затяжной.

— Не ори, — осадил ее Илья. — Значит, деньги она взяла, но ангела отзывать не стала, и я ее понимаю. Это не собачка, захотел — поиграл, захотел — пнул. Он только команду «фас!» понимает, другим не обучен.

— Я поняла, поняла, — торопливо отозвалась Лера. — И что теперь делать? Он знает, что я жива и что денег у меня нет.

— Привыкла все деньгами мерить… — пробормотал Илья. Мысль о деньгах отчего-то не давала ему покоя, было с ними связано нечто, чего он и сам пока не видел, но важное, и от этого многое зависело.