Метро 2033 - Дмитрий Глуховский Страница 47

Люди согласно зашумели. Большинство из них не могли, как иАртем, противостоять колоссальной силе убеждения, которой буквально лучиласьфигура Хана. Вслед за его словами, Артем послушно переживал все те состояния и чувства,которые были заложены в них: ощущение угрозы, страх, панику, безвыходность,затем слабую надежду, которая все росла по мере того, как Хан продолжалговорить о том выходе из положения, который он предлагал. — Сколько вас? — исразу несколько людей принялись пересчитывать собравшихся по этому вопросуХана. Не считая их с Артемом, у костра было восемь человек. — Значит, ждатьнечего! Нас уже десять, мы сможем пройти! — заявил Хан, и, не давая одуматься,продолжил, — собирайте свои вещи, не позднее чем через час мы должны выйти! —Быстрее, назад к костру, забирай свои пожитки. Главное — не дать им опомниться.Если мы промедлим, они начнут сомневаться, что им надо уходить отсюда к ЧистымПрудам. Некоторые из них вообще шли в другую сторону, а некоторые просто живутна этом полустанке и никуда отсюда не собирались. Придется мне, видимо, пойти стобой до Китай-Города, иначе, боюсь, в туннелях они потеряют своюцелеустремленность, или вообще забудут, куда и зачем они идут, — прошепталАртему Хан, утягивая его за собой к их маленькому лагерю.

Быстро покидав в свой рюкзак все приглянувшееся Бурбоновоимущество и не успевая уже задумываться о моральной стороне своих поступков,пока Хан сворачивал свой брезент и тушил костер, Артем бросал время от временивзгляд на происходящее с другого края зала. Люди, оживленно копошившиесявначале, собирая свой скарб, с течением времени двигались все менее бодро ислаженно. Вот кто-то присел у огня, другой побрел зачем-то к центру платформы,а вот двое сошлись вместе и заговорили о чем-то. Начиная уже соображать, что кчему, Артем дернул Хана за рукав. — Они там общаются, — предупредил он. — Увы,общение с себе подобными — практически неотъемлемая черта человеческих существ.И даже если их воля подавлена, а сами они, в сущности, загипнотизированы, онивсе равно тяготеют к общению. Человек — существо социальное, и тут ничего неподелаешь. Во всех других случаях я бы покорно принял бы любое человеческоепроявление, как Божий замысел. Или как неизбежный результат эволюционного развития,в зависимости от того, с кем я беседую. Однако в данном случае такой ходмышления вреден, — пространно отозвался Хан. — Мы должны вмешаться, мой юныйдруг, и направить их мысли в нужное русло, — резюмировал он, взваливая на спинусвой огромный походный тюк.

Костер погас, и плотная, почти осязаемая тьма сдавила их совсех сторон. Достав из кармана подаренный фонарик, Артем сдавил рукоятку.Внутри устройства что-то зажужжало, и лампочка ожила. Неровный, мерцающий светбрызнул из нее. — Давай, давай, жми еще, не жалей, — подбодрил его Хан, — онможет работать и получше.

Когда они подошли к остальным, несвежие туннельные сквознякиуспели уже выветрить из их голов уверенность в правоте Хана. Вперед выступилтот самый крепыш с бородой, который до этого занимался предотвращениемраспространения инфекции. — Послушай, браток, — обратился он небрежно кАртемову спутнику.

Даже не смотря на того, Артем кожей почувствовал, какэлектризуется атмосфера вокруг Хана. Судя по всему, панибратство приводило тогов бешенство. Изо всех людей, с которыми он был знаком до сих пор, меньше всегоАртем хотел бы увидеть взбешенного Хана. Оставался, правда, еще Охотник, но онпоказался Артему настолько хладнокровным и уравновешенным, что и представитьего во гневе было просто невозможно. Он, наверное, и убивал с тем выражением налице, с которым другие чистят грибы или заваривают чай. — Мы тут посовещались,и вот чего… Что-то ты пургу гонишь. Мне, например, вовсе несподручно кКитай-Городу идти. Вон и товарищи тут против. Да ведь, Семеныч? — обратился онза поддержкой к кому-то в толпе. Оттуда раздался согласный голос, правда, покадовольно робкий. — Мы вообще к Проспекту шли, к Ганзе, пока там дрянь втуннелях не началась. Ну, мы переждем и дальше двинем. И ничего здесь не станетс нами. Вещи мы его сожгли, а про воздух ты нам мозги не конопать, — это ж нелегочная чума. Если мы заразились, так уже заразились, делать тут нечего.Заразу в большое метро нести нельзя. Только скорее всего, что нет никакойзаразы, так что шел бы ты, браток, со своими предложениями, — все болееразвязно рассуждал бородатый.

От такого напора Артем немного опешил. Но украдкой взглянувнаконец на своего спутника, он почувствовал, что коренастому сейчас непоздоровится. В глазах Хана вновь пылало оранжевое адское пламя, и шла от неготакая звериная злость и такая сила, что Артема ударил озноб и волосы на головеначали подниматься дыбом, захотелось оскалиться и зарычать. — Что же ты егосгубил, если никакой заразы не было? — вкрадчиво, нарочито мягким голосомспросил Хан. — А для профилактики! — нагло глядя и поигрывая желваками, ответилтот. — Нет, дружок, это не медицина. Это, дружок, уголовщина. По какому правуты его так? — Ты меня дружком не называй, я тебе не собачка, понял? —ощетинясь, огрызнулся бородач. — По какому праву я его? А по праву сильного!Слышал о таком? И ты особенно здесь не это… А то мы сейчас и тебя, и молокососатвоего порвем. Для профилактики. Понял?! — и уже знакомым Артему движением онрасстегнул свой жилет и положил руку на кобуру.

На этот раз Хан уже не успел остановить Артема, и бородатыйуставился в ствол его автомата быстрее, чем успел расстегнуть кобуру. Артемтяжело дышал и слушал, как бьется его сердце, в виски стучал кровь, и никакиеразумные мысли в голову не шли. Он знал только одно — если бородатый скажет ещечто-нибудь, или его рука продолжит свой путь к рукояти пистолета, он немедленнонажмет на спусковой крючок. Он не хотел подохнуть, как тот мужичок. Он не дастстае растерзать себя. Бородач застыл на месте и не делал никаких движений, злопоблескивая темными глазами.

Но тут произошло нечто непонятное. Хан, безучастно стоявшийдо этого в стороне, вдруг сделал большой шаг вперед, разом оказавшись лицом клицу с обидчиком, и заглянув ему в глаза, негромко сказал: — Прекрати. Тыподчинишься мне. Или умрешь.

Грозный взгляд бородача померк, его руки бессильно повисливдоль тела, и так неестественно, что Артем не сомневался — если на того что-тои подействовало, то не его автомат, а слова Хана. — Никогда не рассуждай чересчурмного о праве сильного. Ты слишком слаб для этого, — сказал Хан и вернулся кАртему, к удивлению того не делая даже попытки разоружить врага.

Тот неподвижно стоял на месте, растерянно оглядываясь посторонам. Гомон смолк и люди ждали, что Хан скажет дальше. Контроль былвосстановлен. — Будем считать, что дискуссии окончены и консенсус достигнут.Выходим через пятнадцать минут. Обернувшись к Артему, он сказал ему: — Тыговоришь, люди? Нет, друг мой, это звери. Это шакалья стая. Они собирались наспорвать. И растерзали бы. Но одного они не учли. Они-то шакалы, но я — Волк.Есть станции, где меня знают только под этим именем, — добавил он и отвернулсялицом во тьму.