Простить или убить? - Соня Бейтман

Пролог

Мой муж умер вторым.

Быть второй жертвой серийного убийцы – не самая завидная участь; в утешение можно сказать, что его смерть стала для людей предупреждением о том, что убийства продолжатся. Но в будущем о нем никто не вспомнит. Обычно в памяти откладываются не вторая, а первая и последняя жертвы. Но и последней он не стал.

Гораздо заметнее смерть мужа стала для меня. Она изменила мою жизнь.

К лучшему.

Первой жертвой был Андреас Данн, автослесарь, живший с женой и двумя сыновьями в трейлере на окраине города. Его убили за два месяца до смерти моего мужа, и, казалось, Андреаса ничто не связывало с Джорджем «Большим Джо» Рамиресом, кроме того, что они оба умерли. В гибели моего мужа полицейские нашли много общего с первым убийством и уже тогда догадывались, что имеют дело с серией, но меня все равно допросили.

Так и полагается. В первую очередь всегда подозревают супругов, верно?

Допрашивали с пристрастием, ведь на момент предполагаемой смерти мужа у меня не имелось железного алиби. И, естественно, у меня были все причины убить Джорджа. Три его ночных клуба в соседнем Альбертоне теперь принадлежат мне. Это очень роскошная страховка за…

Тайное насилие.

Да, мой муж был чудовищем, и не он один. А вы знаете, что каждая третья женщина – и каждый четвертый мужчина – страдают от жестокого обращения со стороны партнера? Скорее всего, жертвы есть среди ваших знакомых. А может, это вы сами?

В моем случае верны оба варианта: я сама была жертвой насилия и знала еще как минимум одну женщину, которая испытывала то же самое. В процессе расследования, вероятно, мне встречались и другие.

Судя по частоте случаев бытового насилия в пригороде Медоудейла, где проживает около двух тысяч человек, убийце было где разгуляться. Теоретически жертвами Карателя Бессердечных могли стать по крайней мере триста человек. Как и любой серийный убийца, Каратель придерживался четких рамок. Общие черты вырисовывались еще с самого начала расследования: преступник охотился за мужчинами, избивающими своих жен. Разумеется, при таком раскладе полиция никак не могла определить потенциальных жертв преступления до того, как убийца нанесет удар, поскольку никто из мужчин не признался бы в жестокости.

Во всех убийствах четко прослеживался один и тот же почерк. Все мужчины были убиты одиночным выстрелом в голову, и, судя по выражению лиц, смерть их застала на пике ужаса. Уже в конце преступник переворачивал жертв на спину и складывал им на груди руки, словно они просили прощения.

Отсюда его имя.

Полицейские всё понимали. Они дали этому серийному убийце прозвище еще до СМИ, объясняя преступления тем, что погибшие издевались над своими женами и тем самым нарушали клятвы, данные на свадьбе. Мужья поручились жизнью и поэтому должны умереть. Как обещано: пока смерть не разлучит нас. В новостях не показывали позы жертв, чтобы выявить настоящего серийного убийцу и отсеять тех, кто звонил с ложными признаниями, лишь привлекая к себе внимание.