Партизаны - Алистер Маклин

Глава 1

Прохладный ночной ветер, дувший с севера, со стороны Тибра, нес с далеких Апеннин запах снега. В ясном небе ярко сияли звезды, освещая летящие по темным улицам маленькие пыльные смерчи и подхваченные ветром клочья бумаги, картона и прочего разнообразного мусора. Впрочем, в темноте и грязи на улицах не стоило винить департаменты электроснабжения и городского хозяйства Вечного города, как зачастую бывало в мирное время из-за нескончаемых забастовок, ибо время сейчас было отнюдь не мирным – события на средиземноморском театре военных действий достигли той стадии, когда Рим предпочитал не афишировать свое местонахождение уличными огнями, а большая часть работников городского хозяйства пребывала где-то южнее, сражаясь на войне, не особо-то им и нужной.

Остановившись перед входом в магазин – чем в нем торговали, невозможно было понять из-за тщательно заделанных маскировочной бумагой окон, – Петерсен окинул взглядом Виа Бергола, выглядевшую безлюдной, как и большинство улиц в это ночное время. Достав прикрытый колпачком фонарик и большую связку необычной формы ключей, он проник внутрь с быстротой и ловкостью, свидетельствовавшими об опыте тех, кто его обучал. Расположившись за дверью, он снял с фонарика колпачок, достал из кармана «маузер», снабженный глушителем, спрятал в карман ключи и стал ждать.

Ждать пришлось почти две минуты, что в данных обстоятельствах было весьма немало, но Петерсена, похоже, это не беспокоило. Послышались тихие шаги, и в проеме двери возник смутный силуэт – особо выделялись фуражка и рука, столь крепко сжимавшая пистолет, что даже в царившем в помещении полумраке можно было заметить, как побелели костяшки пальцев.

Сделав еще два шага, незнакомец внезапно остановился, когда сзади щелкнул фонарик и в затылок ему без особой вежливости уперся глушитель «маузера».

— Брось оружие. Руки за голову, три шага вперед, не оборачиваться.

Человек послушался. Петерсен закрыл дверь и нашарил выключатель. Похоже, они находились в ювелирном магазине – бывшем, потому что его владелец, мало полагаясь на оккупационные силы, а также на своих соотечественников – или же на тех и на этих, – благоразумно опустошил витрины.

— Можешь повернуться, – приказал Петерсен.

На молодом лице незнакомца застыла воинственная гримаса, но глаза выдавали страх, с которым он не мог совладать.

— Если у тебя есть еще оружие, о котором ты забыл мне сказать, – небрежно сообщил Петерсен, – я тебя пристрелю.

— Нету у меня другого оружия.

— Давай документы.

Парень молча сжал губы, сохраняя неподвижную позу. Петерсен вздохнул:

— Надеюсь, знаешь, что такое глушитель? Я запросто могу забрать документы с твоего трупа. Никто ничего не узнает. И, что существеннее, – ты тоже.

Парень полез под китель и достал бумажник. Петерсен развернул его.

— Ганс Винтерманн, – прочитал он. – Родился двадцать четвертого августа двадцать четвертого года. Девятнадцать, и уже лейтенант. Похоже, ты весьма умный юноша. – Петерсен сложил бумажник и сунул себе в карман. – Ты шел за мной по пятам и сегодня ночью, и большую часть вчерашнего дня. И позавчера вечером тоже. Подобная настойчивость меня утомляет, особенно когда она столь очевидна. Зачем ты за мной таскаешься?