Шпионское грузило - Лен Дейтон

Глава 1

Англия. Сентябрь 1977 года

— Брет Ранселер, ты просто бессердечный подонок. — Жена говорила тихо, спокойно, но с такой силой убежденности, что казалось, пришла к этому выводу после долгих и трудных размышлений.

Брет продрал глаза. Им владело еще то блаженное полусонное забытье, из которого так трудно вынырнуть в явь. Но Брет, отнюдь не гедонист, а скорее пуританин, воспринимал себя как прямого наследника тех богобоязненных несгибаемых нонконформистов, которые и колонизировали Новую Англию. Наконец он открыл глаза.

— В чем дело? — Он взглянул на часы.

Было еще очень рано. В комнату, несмотря на опущенные жалюзи, пробивались солнечные лучи. Он посмотрел на жену, которая сидела на постели, одной рукой обхватив колено, а в другой держа сигарету. Она глядела не на него, а прямо перед собой и вообще вела себя так, словно его не было рядом. Она затягивалась сигаретой и, едва выпустив дым изо рта, тут же снова затягивалась. Кольца плывущего дымка были того же желтоватого оттенка, что и потолок, и цвет лица его жены.

— До чего же ты хладнокровен! — сказала она. — Впрочем, это как раз то, что и требуется для твоей работы. — Ее даже не интересовало, проснулся ли он. Ее это вообще не заботило. Она говорила то, что давно собиралась сказать, но никак не решалась. Слышал ее муж или нет — для нее это было не важно.

Никак не отреагировав на эту тираду, он рывком отбросил простыню и вылез из постели. Двигался без усилий, легко и спокойно, словно стараясь не побеспокоить ее. Повернув голову, она посмотрела ему вслед, когда он шел по ковру. Без одежды он казался худым, если не сказать — тощим, — возможно, поэтому и выглядел столь элегантным в сшитых на заказ костюмах. Ей тоже не мешало бы похудеть.

Войдя в ванную, Брет откинул занавеску и открыл окно. Стояло прекрасное осеннее утро. Освещенные солнцем деревья отбрасывали длинные тени на тронутой золотом увядания траве. Клумбы кустились увядающими стеблями цветов. В самом конце сада, где ивовые заросли спускались к самой воде, водная рябь отсвечивала голубизной. Стоявшие у пристани две гребные лодки легко покачивались среди отсветов умирающей листвы на воде. Он любил этот дом.

Начиная с восемнадцатого столетия многие преуспевающие лондонцы предпочитали жить в таких усадьбах у верхнего течения Темзы. На участках, подходивших к самой воде, кирпичные стены скрывали своих обитателей от Чезуика до Ридинга. Усадьбы были всех видов, размеров и стилей — от дворцовых резиденций в венецианском стиле до современных апартаментов на три спальни, как вот эта.

Брет Ранселер сделал десять глубоких вдохов, как всякий раз перед началом упражнений. Вид сада вселил спокойствие в его душу. Как и всегда. Он не был завзятым англофилом, но едва обосновавшись на этом заброшенном клочке земли, он сразу понял, что отныне любовь к нему никогда его не покинет. Река, текущая у изножья сада, была не простым водным потоком, это была Темза! Темза, которая навевала воспоминания о старых лондонских мостах, о Вестминстере, Тауэре и конечно же о шекспировском «Глобусе». Он, проживший тут не один год, до сих пор не мог поверить в свое счастье. Ему бы хотелось, чтобы и его американская жена разделяла эти чувства, но она говорила, что Англия «провинциальна», и видела здесь одни лишь отрицательные стороны жизни.