Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив - Фрэнсис Дункан Страница 120

В призрачном свете молодой луны Далмеринг казался тихим и мирным. Воздух был неподвижен, слышался далекий шум прибоя. Тремейну вспомнилась прелесть здешних окрестностей, какими он видел их в тот давний день, когда в маленьком автомобиле Пола Расселла въехал на гребень холма и взглянул сверху на раскинувшуюся у его подножия деревню.

Однако теперь Тремейн знал, что эта безмятежная прелесть лишь иллюзия, а под внешней красотой скрываются зло и упадок. Алчность, ненависть и зависть, страх и убийства прятались за мирным, но ложным фасадом.

Ему вспомнилась истерически кричавшая женщина, которую под руки вывели из зала. Говард Шеннон, живущий в страхе, что соседи, уважающие его, узнают, что на самом деле по его вине разорились тысячи людей, и готовый откупаться от шантажиста, лишь бы сохранить свою тайну и по-прежнему жить в обретенном убежище под вымышленным именем. Полин Конрой и ее предосудительная связь с Галески. Филипп Хэммонд и прекрасная, но несчастная женщина по имени Карен, обреченная на душевные муки.

Все, с чем Тремейн соприкасался, под его рукой обращалось в прах. Его расследования выявили гниль под маской счастливой и мирной маленькой общины. Здесь обнаружились козни и интриги, ревность и безжалостные преступления. Неужели душа человека насквозь порочна, несмотря на внешнюю благопристойность?

Неожиданно легкая прохлада коснулась его лица. Тремейн распрямил плечи, словно стряхивая с себя уныние. Конечно, это был лишь ночной бриз, налетевший с моря: магической силой он не обладал, – но в голове Тремейна внезапно прояснилось.

Нельзя искать в мире одну красоту. Надо видеть и то, что уродует его, то, что есть в нем хаотичного и низменного. Такова жизнь. Жизнь не только прекрасное, чудесное и удивительное, но и неприглядное и безобразное. Приходится смотреть как на звезды, так и на грязную землю. Замечать грязь, не опускаясь до цинизма, оберегать идеалы, хранить веру в человеческую порядочность – вот подлинная цель жизни.

Тремейн медленно повернул обратно к дому и зашагал по негромко хрустевшему под его ногами гравию дорожки.