Исполнитель желаний - Александр Скрягин Страница 19

На сцене бушевали страсти.

Но после всех козней аристократических родственников жениха, простая девушка из венгерской провинции все-таки сочеталась счастливым браком с настоящим имперским князем.

Реальный австро-венгерский аристократ, послуживший прототипом главного героя всемирно известной оперетты Кальмана, во время первой мировой войны попал в русский плен и находился в лагере, расположенном как раз в тех местах, где теперь находился Объект.

На поклоне артистов забросали цветами.

Пока исполнители снимали грим и переодевались, Ефим с профессором Вулкановым в ожидании банкета сидели в скверике у Дома ученых.

Стоял август.

Уже наступило то время, когда воздушная атмосфера внезапно, в одну ночь потеряла свою летнюю плотность, стала невесомой, и стук тракторного двигателя на далеком поле отчетливо слышался за много километров.

В воздухе ощущался сладкий вкус яблочного сиропа и ментоловый холодок еще не родившейся зимы. Чувствуя на лице мягкие солнечные лучи, нельзя было поверить, что солнце представляет собой ревущий в пустоте чудовищный ядерный реактор. Ближайшая к Земле звезда казалось такой же уютной и безопасной, как домашняя батарея.

У белых колонн Дома ученых толпились зрители. Соскучившиеся по театральному чуду жители закрытого городка никак не хотели расходиться. Чуть в стороне о чем-то беседовал с администратором театра капитан Акраконов. Ефим знал, Артур очень хотел попасть на банкет в Каминный зал. Но в списках его не было. Очевидно, он продолжал оперативную работу для проникновения на сильно интересующее его мероприятие.

Как это уже не раз случалось, Ефим и профессор незаметно для себя увлеклись разговором и перестали замечать все вокруг.

– Понимаешь, Ефим, какая удивительная вещь! – взмахнул ладонью Леонид Иванович, – Человек, помещенный в камеру, изолированную от внешнего мира свинцовыми пластинами и специальными материалами, поглощающими электромагнитные излучения, через некоторое время начинает терять интеллектуальные способности. У него слабеет память, снижается способность к анализу информации и исчезает умение планировать будущее. Если его не выпускать из такой камеры два-три месяца, эти изменения становятся необратимыми. Он превратится в дебила.

– Ужас! – покачал головой Мимикьянов.

– Да… – согласился профессор. – А вывод из этого эксперимента может быть только такой: мозг человека не может нормально функционировать без какой-то подпитки извне. Из окружающей Вселенной поступает что-то абсолютно необходимое для его нормального существования. Без этого незаметного влияния человеческое сознание неминуемо деградирует.

– Интере-е-есно! – оценивающе протянул Ефим. – И что же это за влияние?

– Академик Тригуб еще после войны предположил, – ответил вконец увлекшийся темой профессор, – что это – поток сигналов, идущий от Сознания Вселенной.

– Поток сигналов от Сознания Вселенной? – переспросил Ефим, чтобы удостовериться, что он правильно понял.

– Да. Видимо, эти сигналы передается какими-то неизвестными волнами. Они отсекаются свинцовыми пластинами и композитным покрытием так же, как и обычные электромагнитные волны. Эти неизвестные сигналы, очевидно, каким-то образом воздействуют на мышление человека. Все мы – люди, являемся приемниками по отношению к Большому Сознанию Вселенной.

Профессор сделал паузу и начал чертить прутиком песок у своих ботинок.

– Кстати, я полагаю, – сощурившись на солнце, продолжил он, – как раз эти неизвестные сигналы и создают новые виды животных. Рыбы превращаются в земноводных, лягушки – в пресмыкающихся, а из ящеров получаются млекопитающие. Именно благодаря этим сознательным командам Большого Сознания, и происходит эволюция жизни на планете… А совсем не в результате случайных ошибок в наследственном механизме живых существ, как считал Чарльз Дарвин, и думают все его многочисленные последователи… Но это так, к слову…

Профессор поднял глаза в бледно-голубое, выцветшее за лето сибирское небо. По нему медленно крохотной серебряной стрелкой двигался самолет, оставляя за собой расплывающийся инверсионный след.

Ефим обдумывал, то, что услышал.

Зрители у входа в Дом актера оживились. Среди них появился исполнитель роли князя Эдвина – постоянный партнер Анны Аршавской – Иннокентий Банкрутов. Женщины закружились вокруг него, как электроны, вокруг атомного ядра. Иннокентий с хорошо сыгранной скромностью улыбался и ставил на протянутых программках спектакля начальную букву своей фамилии – «Б». Жены и дочки докторов наук, членов-корреспондентов и академиков прятали программки в свои сумочки, как великую ценность. Свою программку протянул даже Артур.

– Но среди обычных людей встречаются и такие, – продолжил Вулканов, – чей мозг работает не только на прием, но и на передачу! Очень редко, но встречаются!

– На передачу?! – не понял и переспросил Ефим.

– Именно! На передачу! Они являются не только приемниками сигналов, идущих от Большого Сознания, они способны сами передавать ему информацию. Связь этих людей с Сознанием Вселенной – двухсторонняя ! Они не только приемники, но и передатчики!

Чтобы лучше соображать, Ефим даже потер свое волчье ухо.

– Поясните, профессор!

– Эти редкие люди могут передавать Большому Сознанию свои желания, – сказал Вулканов.

– Передавать Большому Сознанию свои желания? – снова переспросил Ефим.

– Да. Свои Желания. – подтвердил профессор. – Услышав эти желания, Большое Сознание начинает перестраивать естественный ход событий так, чтобы они исполнились.

– Как это понимать? – не понял Мимикьянов.

Седой лис усмехнулся:

– Например, шарик рулетки останавливается в той ячейке, где такой счастливчик захочет, а не в той, где должен был остановиться. Таких людей мы и назвали – Передатчики !

– Передатчики?

– Да, люди-передатчики. Кстати, с одним из них, причем одним из лучших, ты, Ефим, хорошо знаком, и даже видели его в работе. Это – Федор Степанович Тыртышный. В последних сериях он начал угадывать сто цифр в ста играх.

– Вот это да! – ахнул Ефим.

– Только на самом деле он не угадывает, а организовывает попадание шарика в ячейку! Сам не зная того, Федор Степанович связывается непосредственно с Большим Сознанием, и Оно заставляет шарик попадать в ту ячейку, на которую Тыртышный сделал ставку. О реальном механизме происходящего, Федор Степанович даже не догадывается. Как это у него получается, объяснить не может… Просто ясно представляет себе желаемый результат, и тот, словно по волшебству, возникает в реальной жизни…

Оба собеседника погрузились в раздумье.

Они не слышали скрип песка под каблуками приблизившихся к скамейке туфель. И, когда неожиданно услышали рядом громкий голос, с недоумением подняли головы.