Любовь в законе - Владимир Колычев Страница 21

– Какое место? – напрягся Тарань.

– Где людей нет. Не буду я же тебя здесь убивать.

– Убивать? Меня? Ты чего, в натуре, – сошел с лица кривоносый.

И его дружок стоял с потухшим видом, обиженно посматривая на Макара.

– Я не в натуре. Я вор. Пошли!

Сейчас Макар боялся только одного. У братка мог оказаться ствол, и если он вдруг попытается его достать, придется его зарезать прямо на месте, на глазах у людей, в одном дворе с которыми он собирался жить. Финка из рукава выскользнет в ладонь, затем рубящий косой удар снизу вверх, и заостренный клинок с легкостью вскроет щитовидный хрящ на горле… Ни о какой драке не могло быть и речи. Макар понимал, что в одиночку против двух качков он не потянет. А в этом противостоянии, как и во всех других, ему нужна только победа. Иначе пойдет молва, что законный вор Макар не может постоять за себя. А братва обязательно узнает, кто он такой.

– Куда пошли? – мотнул головой Тарань. – Здесь поговорим…

– Здесь нельзя, здесь люди.

– Да? Тогда поедем мы…

Увы, но Макар не мог удержать этого труса. Не стрелять же в него. И ножом не пырнешь. А гоняться за ним по городу бесполезно. Да и не царское это дело.

Презрительно посмотрев на него, Макар перевел взгляд на его дружка.

– А ты кто такой? – тихо и властно спросил он.

– Я? – вздрогнул тот. – Бубен я. Вы про меня не слышали.

– Само собой. Ты чьих будешь, Бубен?

– Ну, заводские мы.

– И кто старший у вас?

– Силикат.

– Передай своему Силикату, что Тарань ваш – полное фуфло. Так и передай: Макар сказал…

Он еще раз смерил кривоносого уничтожающим взглядом и повернулся к нему спиной. Это был момент, которого он больше всего опасался. Рукоять ножа уже легла в руку, осталось только размахнуться и ударить через плечо. А это убийство, это звонок по «02» и федеральный розыск. Макару приходилось находиться в бегах, и он знал, как это выматывает. Солнце светило в спину, и на площадке перед подъездом он видел тени братков. Лишь бы только никто не дернулся за ним вслед.

Но нет, парни стояли как в штаны наделали, никто из них даже не шелохнулся, пока он не скрылся в подъезде. А когда Макар выглянул в окно, то увидел только выезжающий со двора «БМВ».

Полина ласково прильнула к его спине, ткнувшись носом его шею.

– Мне с тобой совсем не страшно.

– Ты впутала меня в разборки, – раздраженно поморщился он.

– Но ты же со всем разобрался.

– Вряд ли…

– Я так долго тебя ждала. Где ты был? Где мама?

– Если ты этого очень хочешь, она приедет.

– Не хочу.

– Тогда закрываем тему. Нормально у нее все. Точка. Сделай мне горячую ванну.

Полина приготовила ему ванну, подала чистое белье, полотенце. А затем предложила себя. Отказываться от сочного юного тела Макар, разумеется, не стал. В конце концов, он и ехал сюда, чтобы жить с Полиной во всех смыслах этого слова.

Утро началось с легкой разминки. С похмелья Макару лень было шевелиться, но Полина все сделала сама. Она девчонка быстрая и уже достаточно опытная, чтобы ублажить мужчину.

Она тоже вчера выпила, но из постели выпорхнула, как только что родившаяся бабочка, потянулась к халату, чтобы скрыть наготу. Волосы распущены, талия тонкая, бедра узкие, попка выпуклая, ноги стройные, длинные… Идеальная фигурка, но что-то уже наскучило смотреть на нее. И Кама-Сутра поднадоела, и Кама-Свечера. А впереди целый день. Но у Макара есть возможность скрасить его унылое течение. Нет, фейерверк ему не нужен, достаточно легкого парения над буднями. Морфин – это самое то. Еще когда Антонина была жива, нашел он точку на рынке, где можно было взять товар. А с деньгами у него порядок.

Он не стал идти в ванную. Лень. Ампулы, шприцы и жгут в тумбочке, только руку протяни.

Макар уже выдернул иглу из вены, когда в комнату вошла Полина. Кайфа не было и не будет: слишком слабое зелье. Но в глазах уже просветлело, и комната окрасилась в радужные тона.

К морфину он привык на зоне, когда мотал второй срок. Первое время скучать не приходилось: Макар утверждал свой авторитет. Первые два года на это и ушли: неповиновение начальству, штрафные изоляторы, война с лагерным активом, бунты… Это на воле он старался держаться подальше от своих собратьев по ремеслу, а в тюрьме одному тоскливо, там и почета хочется, и уважения. Потому и стремился он к высокому статусу. И добился своего. Короновали его очень уважаемые воры, и произошло это за колючкой, по всем правилам. А последние два года Макар жил в зоне, как на малине, разве что блатных девок не хватало. И работать не надо, и деньги всегда есть, и неиссякающий ручей всякого блага с воли. Спокойно было эти два года. Но скучно. А тут морфин, кодеин… Очень даже ничего пошло.

– Зачем это тебе нужно? – спросила она, с ногами забравшись на кровать.

– Хочешь попробовать?

– А надо?

– Не знаю, тебе видней…

– А это не страшно?

– Нет, это смело, – дурашливо засмеялся он. – Ты и так в постели смелая, а станешь еще смелей.

– Говорят, это затягивает…

– А ничего, что я уже шесть лет на этом сижу? И что, я каждый день вставляюсь?

– Ну, не каждый день, но бывает.

– От безделья бывает. А когда я в деле, на работе, я этим не балуюсь. Морфин слабый, героин куда сильней, а крэк – это вообще. Но если перешел на героин, считай, что ты уже наркоман. А я не такой… Ну что, попробуешь?

– Может, как-нибудь в другой раз?

– Не хочешь – не надо, мне больше достанется. Ты давай делами занимайся, а я покемарю чуток. После обеда по магазинам пройдемся, ящик хороший взять надо, видак и все такое…

Надо было как-то разнообразить свою жизнь. Выпить вечерком, поставить кассету с клубничкой, потом Полинку завалить на спину… Может, в секс-шоп с ней заглянуть, что-нибудь интересное для постельных забав прикупить, штучку-дрючку какую-нибудь. Надо пользоваться моментом, пока эти секс-лавочки не прикрыли: мало ли, вдруг в стране снова социализм объявят…

Радужные тона перед глазами слились в розовую мягкую пелену сна. Макар сладко засыпал… И как же он разозлился, когда слух резанул звонок в дверь. Хорошо, если знакомые Полины. Хуже, если Севастьян, хотя совсем не страшно. А если братва? Менты?

В комнату вошла встревоженная Полина.

– Макар, там этот, ну, который был…

Ей не пришлось поднимать его с постели, он был уже на ногах. Надел джинсы, сунул за пояс ствол, набросил сверху рубаху.

– Кто был? С кем был?

– Ну, с Таранью.

– Бубен, что ли?