Охота на бабочек - Нора Робертс Страница 21

— Ну… — Желудок затрепетал, сжался, потом опять дрогнул. — А ты?

— Я первый спросил.

— И что навело тебя на эту мысль?

— Мне не спалось. Перед глазами маячила Кей-Ти Харрис, лежащая возле бассейна на крыше. В том освещении она — вылитая ты! И на миг мне показалось, что я вижу тебя… Едва не умер!

Пибоди облегченно вздохнула, чувствуя одновременно беспокойство и горячую привязанность. Она села к нему на колени и обняла, а он уткнулся головой ей в плечо.

— Все в порядке. Я жива, и все будет хорошо. — Она поцеловала Макнаба в макушку; его золотистые волосы в лучах солнца были того же цвета, что и занавески в кухне. — Все будет хорошо!

— Я понял, как ты дорога мне, и подумал, что я… то есть мы теряем драгоценное время. Думаю, нам стоит пожениться. Или хотя бы скажи, хочешь ли ты, чтобы я сделал тебе предложение. Ведь ты для меня та самая! Пибоди, ты — моя единственная!

— А ты — мой единственный! — воскликнула Пибоди. — Макнаб, никогда и ни с кем мне не было так хорошо! С тобой я чувствую себя счастливой. И все это, — она обвела рукой кухню, — моя посуда, твои бокалы — наш дом! И я здесь счастлива.

— Я тоже.

— Нам необязательно жениться прямо сейчас. Мы еще слишком молоды, — сказала она с улыбкой, и его зеленые глаза засияли в ответ.

— Но в один прекрасный день мы ведь непременно?..

— Конечно! Закатим шумную и веселую свадьбу. Поженимся, нарожаем детишек!

— Малюток-Пибоди и малюток-Макнабов, — улыбнулся он и похлопал ее по животу.

— В один прекрасный день. — Нежась в лучах солнечного света, она поцеловала его, чтобы все сбылось. — Самое приятное, что ты спросил, хочу ли я услышать твое предложение. Я обожаю тебя за это! — Пибоди снова обняла его. — Спроси меня еще раз в один прекрасный день!

— А может, лучше ты?

— Не-а! — Она пощекотала его живот. — Лучше ты!

— А почему не ты? — Он провел пальцами по ее ребрам.

— Ты первый начал! — Она рассмеялась и поцеловала его.

Раздался сигнал вызова.

— Что за черт!

Пибоди повернулась и взяла с дальнего конца стола рацию.

— Даллас прислала сообщение, велела ждать ее в морге. У нас есть пятнадцать минут!

Пибоди вскочила, и они наперегонки помчались в спальню. Целых пятнадцать минут с парнем, который любил ее настолько сильно, что спросил, хочет ли она услышать от него предложение руки и сердца! Это куда как лучше, чем булочки с вишней!

Ева шла по длинному белому коридору морга. Она давно привыкла к запаху смерти, слегка замаскированному средством для дезинфекции с лимонной отдушкой. Навстречу попадались люди в белых халатах, но Ева уже не задумывалась над тем, кто из них недавно извлекал органы из мертвых тел, а кто только собирался приступить к своим обязанностям сразу после того, как допьет утренний кофе.

Ей было малоинтересно, сколько временных жильцов лежит сейчас в огромных холодильниках или сколько галлонов крови ежедневно стекает с резекционных столов.

Но когда Ева вошла в прозекторскую и увидела Харрис на столе, то вздрогнула — до того та была похожа на Пибоди.

Главный судмедэксперт Моррис отвернулся от монитора. На нем был темно-синий костюм в тончайшую серебряную полоску, черные как смоль волосы заплетены в мелкие косички и перехвачены в хвост. В динамиках чуть слышно звучал жесткий ритмичный рок-н-ролл, на стальной кювете дымилась чашка кофе из автомата.

Он уставился на Еву раскосыми глазами, потом отвел взгляд:

— Я надеялся, Пибоди тоже придет.

— Она уже едет.

— Странно все это, — сказал он и шагнул к распростертому на столе телу. На туловище у трупа был аккуратный Y-образный разрез с плотно закрытыми краями. — Сходство очень поверхностное, но все же…

— Мне тоже не по себе.

— Признаюсь, я рад, что вчера дежурил Картер и аутопсия досталась ему. — Он поискал в компьютере отчет. — Меня ты не вызвала.

— Было уже довольно поздно, — пожала плечами Ева и сунула руки в карманы.

— Вряд ли дело только в этом. — Моррис внимательно посмотрел на нее, и взгляд его смягчился. — Ты решила, что из-за смерти Амариллис мне будет тяжело работать с ней, и даже небольшое сходство с другом может причинить мне боль.

— Дело не в этом.

— Дело в том, что я благодарен тебе за заботу. Я скучаю по Амариллис. — Он приложил руку к груди. — До сих пор горько думать о том, чего уже никогда не случится. Но мне гораздо лучше.

— Я рада.

— Когда я пришел утром и увидел ее, мне стало бесконечно жаль. Мы оба сталкиваемся со смертью каждый день и все же до сих пор способны сострадать. И это правильно, так и должно быть хотя бы иногда.

— Я едва знала ее, и она мне не нравилась. Я старалась найти в ней побольше отличий от Пибоди! Но все равно это сходство ужасает.

— Может, оно и к лучшему, что после стольких лет и стольких смертей мы еще способны ужасаться. Хочешь кофе?

— Твою бурду? — Ева покосилась на дымящуюся чашку, от которой резко несло горечью. — Уволь.

— Ну и что, — усмехнулся Моррис. — Я привык, и мне все равно, хорош он или плох.

— Могу подогнать тебе настоящего кофе.

— Только настоящего кофе мне здесь и не хватало! Даже мертвые восстанут и обратятся в зомби. Поберегу нервы, пусть будет бурда.

— Вряд ли настоящий кофе вернет Харрис к жизни, и она вцепится тебе в горло.

— Зомби не вцепляются в горло, — поправил Моррис, — а едят мозг.

— Отвратительно!

— Они ведь зомби, им положено. Ладно… — Он посерьезнел и уставился на экран, читая отчет о вскрытии. — На смену печали приходит облегчение. Думаю, всем иногда полезно почувствовать, что на сей раз смерть обошла нас стороной.

— Вчера мне хотелось расцеловать Пибоди! Я едва сдержалась.

— Грозный коп и циничный прозектор оказались сентиментальны, — улыбнулся Моррис. — Что ж, в любом случае о ней есть кому грустить.

— Вряд ли. Она была той еще стервой. Похоже, ее никто не любил, кроме собственной матери. И пока неясно, любила она ее или просто изображает скорбь.

— Похоже, умершая почти не страдала — судя по токсикологическому анализу Картера, она была сильно пьяна. У нее в крови оказалось 3,2 промилле алкоголя, плюс изрядное количество «зонера».

— Она весь вечер пила. В сумочке нашли фитосигареты, на крыше — шесть окурков. Они сейчас в лаборатории. Возможно, в них подмешан «зонер».

— Не очень-то она дорожила жизнью.

— Какова причина смерти?

— Эта женщина утонула — у нее в легких вода. Когда упала в бассейн, еще была жива. Так, а вот рана на голове… — Моррис вывел изображение на экран вместе с увеличенным фрагментом бортика бассейна. — Рана достаточно серьезная, чтобы потерять сознание, однако не смертельная. Не будь она пьяна, получила бы легкое сотрясение мозга, наложили бы пару швов и выписали обезболивающее. Картер считает, что рана — результат падения. И я согласен с ним.