Исполнитель желаний - Александр Скрягин Страница 24

Ворон встречал майора на крыльце.

У Пахома было плоское, как доска, продолговатое лицо, с добродушными васильковыми глазками. Нижнюю часть лица окаймляла ровным полумесяцем аккуратная русая бородка. На голове у него всегда была надета панама защитного цвета с опущенными к низу полями. Легко представить человека с такой внешностью сидящим на ступенях церкви. Или на вахте в Союзе художников. Внешность часто бывает обманчива.

Не каждого встречал на крыльце Ворон Пахом. Майор это знал и оценивал соответствующим образом.

– Доброго здоровьичка, Ефим Алексеевич! – веселым голосом произнес хозяин.

– Здравствуй, Пахом Пантелеевич! От кого оборону держишь? Уж не от меня ли?

Майор произнес последние слова с улыбкой, но так, чтобы было понятно – вопрос и не совсем шутливый.

– Да, ну, что ты такое говоришь, Ефим Алексеевич! – упрекающим тоном произнес Ворон. – Разве Пахом добро не помнит? Проходи, Ефим Алексеевич, дорогим гостем будешь! А хорошее слово скажешь, – так и хозяином!

Дверь вела в сумрачный коридор. Там стоял длинный стол. На столе разложены крупные желтые яблоки, сладко пахнущие южным базаром.

Из коридора дверь вела в просторную комнату. За большим столом посреди комнаты сидели трое мужчин.

Увидев входящего Ефима, они дружно поздоровались, тут же поднялись со своих мест, и вышли из комнаты в дверь у дальней стены. Краем глаза Ефим заметил: в соседней комнате находятся еще несколько человек.

Мимикьянову почему-то показалось: он прервал военный совет.

Но Пахом и виду не подал, что приход Ефима чем-то ему помешал.

– Поужинаешь со мной, а, Ефим Алексеевич? – предложил он.

Пахом снял свою грустную панаму, вынул из кармана большой зеленый платок и протер покрытую седым пушком лиловую лысину.

Майор хорошо поужинал на профессорской веранде Аниными котлетами, но решил не отказываться. Прежде всего, из оперативных соображений: стол с едой – лучшее место для общения.

Но была и еще одна причина.

Готовкой у Пахома занималась его сожительница Вера. Она была не просто хорошей хозяйкой. До тюрьмы, она работала поваром в лучшем городском ресторане «Медвежий угол». И была лауреатом всероссийского конкурса кулинаров. С мужем вот только Вере не повезло.

Когда выходила замуж, подружки завидовали – муж был военным прапорщиком. И жили они как будто не плохо. Но однажды Вера застала его в подсобке ресторана с грудастой официанткой. У поварихи нож всегда под рукой. В результате – у официантки тяжкие телесные повреждения, у Веры – пять лет заключения.

После освобождения началась другая жизнь. На дне. Муж за это время окончательно сошелся с вылечившейся официанткой и уехал из города. Детей у них не было. Как, и, главное, зачем жить? Наверное, все бы кончилось для Веры совсем плохо, если бы не прибилась она к Пахому. А тут, жизнь вроде бы и наладилась.

Борщ Вера готовила такой, что нигде больше не попробуешь. И, учитывая эту серьезнейшую причину, Ефим согласился поужинать второй раз.

Вера вошла в комнату неслышной походкой. Была она полная, белокожая и улыбчивая. Трудно было представить ее во время совершения тяжкого преступления. Она поздоровалась с Ефимом и начала быстро и ловко накрывать стол.

На белую скатерть сами собой вспрыгнули – деревянная миска с маленькими малосольными огурчиками, чашка с блестящими солеными помидорами и тарелка с тонко нарезанными пластиками сала. Сало было снежно-белым с толстыми вишневыми прожилками.

Ефим знал: сидельцу со стажем, без сала и стол – не стол. Клетчатку-то в колонии заключенный худо-бедно имеет. Перловку, макароны, а то и картошку дают. А вот с жирами и животными белками за колючкой – беда. Их люто не хватает. Недостаток восполняется посылками с воли. А где так компактно упакованы все эти необходимые для организма вещества, как не в шматке соленого или копченого сала? Его присутствие в арестантском рационе является признаком хорошей жизни. Оттого, даже выйдя на волю, бывший зэк любит, чтобы на столе присутствовал тонко порезанный на ломтики драгоценный продукт.

Из кухни Вера принесла большую кастрюлю и аккуратно налила поварешкой две тарелки огненно-красного борща.

В комнате аппетитно запахло вареным мясом, укропом и чесноком.

В завершении она водрузила в центр стола бутылку «Пшеничной» местного ликеро-водочного завода из спирта марки «Люкс».

Пахом налил водку в рюмки. Ефиму о гражданине Панкрашине было известно не мало. И о его бизнесе. И о его личных качествах. Известно и то, что Пахом спиртного почти не употреблял.

Рюмки сразу запотели: водка была холодной.

Хозяин поднял рюмку и только пригубил. Ефим сделал один ледяной глоток в треть рюмки и сразу отправил в рот ложку с огненно-красным борщом. Майор убедился: в свое время жюри конкурса не ошиблось. Верин борщ был замечателен.

Ефим вообще любил бывать в гнезде Ворона. Его дом казался ему уютным и надежным. К тому же, ему нравилось ощущаемое за стенами биение железной дороги – таинственного сухопутного моря, шириной в длину деревянной шпалы.

Железная дорога проникала в дом едва заметным запахом креазота, деловым стуком, идущих мимо составов и густыми электровозными гудками. Она самим своим существованием будто утверждала – мир может быть деятельным, бодрым и разумно устроенным. Бессчетное количество людей и тысячи тонн грузов, не сталкиваясь, движутся друг за другом и навстречу, благополучно пребывают к местам назначения. Нужно лишь расширить границы этой правильной страны в обе стороны от железнодорожной колеи на максимально возможное расстояние. И тогда весь мир станет вполне подходящим для жизни местом.

– Так вот, Пахом Пантелеевич, сегодня твои ребята на меня с ножом налетели. У болота. Твоим именем грозились. В поселок не пускали… – демонстративно занимаясь борщом, и, не глядя на хозяина, произнес Ефим.

Пахом отвел от губ полную ложку.

– Тебя, Ефим Алексеевич не пускали? Моим именем грозились? – его маленькие белесые бровки удивленно приподнялись над васильковыми глазками. – Да, что это? Как это? Ты не шутишь над стариком, Алексееич, а?

– Не шучу. – сурово ответил Ефим.

– Да, чтоб, я?.. Да тебя? – еще выше приподнял бровки Пахом.

– А чьи же тогда это ребята были? – вскинул на него глаза майор.

– У болота?

– У болота.

Пахом помолчал.

– Ребята, может, и мои… – отложил он ложку. – Только, Ефим Алексеевич, попутали они тебя… Другого ждали…

– Кого другого?

– Да одного вредного человечка…

– Что за человечек такой? – не отставал майор.

Панкрашин помолчал.

– Олежка Полубонцев. Главный холуй у Валерки Извольцева. Вроде как начальником службы безопасности у Извольцева в казино работает… Не знаешь такого случаем?