Жертва первой ошибки - Мария Воронова Страница 43

Теперь ему придется сказать Зейде примерно следующее: «Извини, Витя, моей жене мерещится, что ты и есть маньяк. Я, конечно, этому не верю, но, сам понимаешь… Давай пока встречаться на нейтральной территории».

Витя не простит Кириллу, а Кирилл не простит жену. Не упрекнет, ничего не скажет, но близость между ними будет утрачена безвозвратно. А с другой стороны – Егор. Витя обещал ему показать военно-медицинский музей и еще много разных интересных штучек. Как не отпустить ребенка с ним, не объясняя причины? И Егор, кстати, обожает дядю Витю, мечтает посмотреть разные жуткие экспонаты и просто не поймет мать, когда она запретит ему это.

Что же делать? Лучший способ – поймать настоящего маньяка как можно скорее, но такая удача маловероятна. Практика показывает, что подобные дела тянутся годами, а то и десятилетиями, если поимке преступника не способствует какая-нибудь счастливая случайность.

Простая логика и гражданский долг говорят, что надо поделиться своими подозрениями с Севой, чтобы оперативники взяли Витю в разработку, установили наружное наблюдение и поймали с поличным, если повезет. Только Сева тоже сдружился с Зейдой настолько, что не поверит ее бредням, а то и передаст их Вите, ибо с тайной следствия у болтуна Севы дело обстоит не очень хорошо. В итоге Кирилл обидится на нее еще сильнее.

От безысходности своего положения Ирина протяжно вздохнула.

– Я могу взять удар на себя, – предложила Гортензия Андреевна, – скажу ему, что это я подозреваю Витю, если вы не против отдать мне лавры великого сыщика.

– Правда?

– Конечно, дорогая. Кирилл не станет сильно обижаться на параноидальный бред вздорной старухи. А чтобы создать вам безупречное алиби, даже скажу, что это именно вы охарактеризовали мои подозрения таким образом – в смысле, назвали бредом.

– Он не поверит, что я так говорила.

– Ладно, разберемся. Мне кажется, Ирочка, что не все так страшно. Когда вы с детьми вернетесь в город, Витя с Кириллом больше не смогут устраивать римские оргии в вашем доме, молодой человек, естественно, потянется к своим холостым друзьям и нечасто будет баловать вас своим обществом. Думаю, вашему супругу ничего и объяснять не придется, а вот с Севой я аккуратненько побеседую.

⁂

Глаша сказала не приходить, и, выйдя из служебной машины возле дома, Федор еще минут пятнадцать сидел на скамеечке во дворе, раздумывая, не нарушить ли запрет. Внезапно возникнуть на пороге и обнять ее, слабую и усталую, и просто полежать рядышком. Безо всякого там. Федор улыбнулся и почти уже встал, чтобы идти к машине, но вспомнил, как сам уставал до такой степени, что не был способен ни огорчаться, ни радоваться. Да что там радость, иногда нет сил даже просто на то, чтобы заснуть. В народе подобное состояние очень точно называется «устать до полусмерти».

Сам Федор, уработавшись, никого видеть не хотел, а мечтал только лежать под одеялом и чтобы его не трогали. Правда, тогда он не знал Глашу, объятия которой – лучшее лекарство от любой хандры и усталости.

А его объятия для нее, видимо, нет… Что ж, не будем обижаться, а сделаем как лучше для нее.

Жена набросилась на него с порога:

– Где ты ходишь?

– На работе.

Сердце екнуло. Неужели Татьяна не выдержала и начинается тот самый скандал, после которого его ждет свобода? И безработица.

– Моя дочь ушла из дома! – выпалила жена, потрясая перед носом Федора какой-то бумажкой.

Тот пожал плечами. Неудивительно, сам он сделал бы это гораздо раньше.

– Что ты молчишь?

– А что сказать?

– Ты обязан ее вернуть!

Федор снова пожал плечами и сел на диван в гостиной. Жена швырнула ему записку от Лены. На тетрадном листке в клеточку дочь писала, что больше не в силах терпеть материнские издевательства, поэтому перевелась в Ивановский мединститут. Без материальной поддержки она обойдется, а моральной и так никогда не видела, поэтому вычеркивает родителей из своей жизни и просит их только об одном – оставить ее в покое раз и навсегда.

– Я понимаю, что для тебя это в новинку, но в этот раз придется сделать так, как просит тебя дочь, – сказал Федор, возвращая записку, – то есть оставить ее в покое.

– Что значит оставить? Ты в своем уме? Я не допущу, чтобы она училась в этой помойке!

– Прекрасный институт, между прочим! – фыркнул Федор. – Опять-таки город невест, меньше шансов, что найдет себе придурка какого-нибудь.

– Откуда в тебе этот цинизм, господи! – воскликнула Татьяна. – Ты вообще понимаешь, что происходит? Ребенок губит свою жизнь, а ты ерничаешь! Немедленно верни ее домой!

– Как? Она совершеннолетняя.

– Это не важно. Объяви перевод незаконным! Встреться с ректором, пригрози ему, пусть возвращает все назад!

– Но это глупо, Таня.

– Не знаю, как, но ты это сделаешь! – выкрикнула Татьяна, сжав кулаки. – Сделаешь!

– Нет, не сделаю, – твердо сказал Федор. – Лена взрослый человек и вправе сама решать.

– Да ты что, издеваешься, что ли, надо мной?

По лицу Татьяны потекли слезы, она выскочила из комнаты, в ванной звякнула стеклянная дверца аптечки, и по квартире пронзительно запахло истерикой и безнадежностью.

Федор понимал, что надо пойти к ней, утешить, все-таки это серьезный удар, когда от тебя отрекается дочь, но не мог встать с дивана, будто какая-то тяжесть придавила.

Жена вернулась и села рядом с ним. От нее сильно несло корвалолом.

– Ты не понимаешь, – жалобно сказала она, – Ленка не способна жить самостоятельно. Она избалованная, изнеженная и наивная девочка, совершенно не готовая к взрослой жизни. А главное, она не представляет себе, что ее ждет в этой провинциальной общаге. Лена через две недели запросится назад, но тогда действительно уже будет поздно.

– Что ж, вышлем ей денег, пусть снимает комнату или даже квартиру, – деловито предложил Федор, – думаю, там недорого должно быть.

– Да боже мой! Ты вообще меня не понимаешь! Она просто не выживет одна среди этих плебеев! Если ты хоть чуть-чуть ее любишь, то постараешься вернуть домой как можно скорее.

– Таня, это невозможно.

Жена вскочила:

– То есть как сынков всяких выгораживать, так пожалуйста, и силы и средства найдутся, а родную дочь вернуть домой никак нельзя?

– Но она ведь не сделала ничего противозаконного…

– Хорошо, я тогда сама все решу. Поеду в чертово Иваново и заставлю руководство института отказаться от этой студентки!

Федор похолодел:

– Но так ты оставишь Ленку без высшего образования.

– А ничего! Ничего! Будет ей урок, как против матери идти! – вскочив с дивана, закричала и заметалась по комнате жена.