Тайная жизнь цвета - Кассия Сен-Клер Страница 61

Сотворение человека из глины — общий сюжет многих культур и религий, от Вавилонии до ислама. Библия гласит: «…в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» ^[600]. Символически через эту фразу можно истолковать и наше отношение к земле — мы используем ее богатства, ее плодородие, чтобы добывать себе пропитание, но не проявляем ни уважения, ни благодарности к коричневому цвету. В конце концов, это не только цвет земли, в которую мы все однажды вернемся, но и цвет грязи, отбросов, мусора и дерьма.

Коричневый страдает от такого отношения частично потому, что он не цвет на самом деле, а оттенок. Его не найти в радуге или на простом цветовом круге; его получают, добавляя черный или серый цвета к желтым, оранжевым или нечистым оттенкам красного или смешивая три первичные краски: красную, желтую и синюю. Ярких, сияющих оттенков коричневого просто не существует, поэтому средневековые художники и модернисты презирали этот цвет. Для живописцев Средних веков, принципиально не смешивавших краски и видевших отражение славы Господней только в чистых и дорогих материалах, подобных ультрамарину ( см. здесь) и золоту ( см. здесь), коричневый изначально был «нечистым». Несколько веков спустя Камиль Писсарро хвастал, что изгнал все «земляные» пигменты со своей палитры (хотя на самом деле они время от времени появлялись на его картинах) ^[601]. Там, где коричневые тона были необходимы — и неизбежны, поскольку импрессионисты и многие из тех, кто следовал за ними, с удовольствием писали пейзажи на пленэ́ре, — их получали, комбинируя насыщенные смеси новых синтетических красок.

Художники, конечно, демонстрировали своенравие в этом вопросе, поскольку оксиды железа, известные как охры, входят в число наиболее распространенных соединений на поверхности Земли. Они были и первыми пигментами, которые использовало человечество. Изображения быков, оленей, львов и отпечатки ладоней на стенах доисторических пещер обязаны своими теплыми тонами коричневого и темно-бордового «земляным» красителям.

Древние египтяне, греки и римляне также использовали охры. Практичности и полезности им добавляло не только их изобилие, но и разнообразие.

Как и оттенки черного, коричневые цвета издавна использовались художниками для набросков и скетчей. Темно-коричневый, но не очень насыщенный цветом бистр обычно готовили из смолистых остатков жженого бука. Этот материал был очень популярен среди художников ^[602]. Другие интересные примеры включают итальянскую желтоватую сиену и умбру ( см. здесь), более темный и холодный пигмент. Кроваво-коричневая «земляная» синопия ^[603], получившая свое имя от порта, откуда ее доставляли, также пользовалась всеобщей популярностью. Педаний Диоскорид, греческий врач, живший примерно в 40–90 годах н. э., описывал этот пигмент как тяжелый и плотный цвет печени ^[604]. В июле 1944 года зажигательный снаряд союзников зацепил крышу одного из домов ^[605] неподалеку от знаменитой падающей башни на Пьяццадеи Мираколи в Пизе и вызвал там пожар, серьезно повредивший фрески периода Ренессанса, украшавшие стены этого дома. Местный адвокат Джузеппе Рамалли, видевший все это своими глазами, вспоминал, что фрески «вздулись, размазались, потеряли пропорции, краска отслоилась с них или была испорчена… Словами не передать этот разгром» ^[606]. Когда остатки сохранившихся фресок сняли со стены для реставрации, глазам предстали энергичные эскизы, выполненные синопией. Они и сегодня полны экспрессии и свежести.

После первого расцвета Ренессанса в истории живописи наступил период, который сейчас устойчиво ассоциируется с коричневыми тонами. Ключевые персонажи полотен того времени Антонио да Корреджо, Караваджо и Рембрандта выделяются, подобно ярким островкам в бескрайнем море теней. Такое количество теней требовало необыкновенно широкого набора оттенков коричневого — прозрачных и светонепроницаемых, теплых и холодных, — для того чтобы картины не казались безликими и плоскими.

Антонис ван Дейк, фламандский живописец первой половины XVII века, обладал таким мастерством в работе с одним из пигментов — кассельской землей (разновидность торфа), — что позже этот оттенок стали называть «коричневым ван Дейка» ^[607].

Ситуация с живописными пигментами эхом отзывалась в красильном деле: яркие и стойкие красители для одежды вроде алого ( см. здесь) были труднодоступными и очень дорогими. Поэтому они оставались уделом богатых и могущественных людей. Бедные же довольствовались коричневым. Законы против роскоши XIV века предписывали тем, кто занимался наиболее презренной работой (ломовым извозчикам или гуртовщикам, например), носить руссет — тогда этим именем называли тусклый коричнево-серый оттенок. Со временем популярность обрели более скромные одежды более скромных расцветок. Этому способстовали как растущее увлечение богачей спортивными занятиями, так и нужды армии. В XVI и XVII веках, например, кавалеристы носили кожаные куртки цвета выделанной буйволиной кожи ( см. здесь), а в середине 1700-х бриджи цвета «бафф» стали неотъемлемым элементом гардероба любого европейского джентльмена, не обделенного вкусом.