Око мира - Роберт Джордан Страница 228

— Лишь пятеро Телохранителей добрались до Фал Морана, каждый из них был ранен, но ребенка они доставили невредимым. С колыбели они учили его всему, что знали сами. Он узнавал оружие так, как другие дети узнают игрушки, а Запустение исходил так, как другие дети — материнский сад. Клятва, произнесенная над его колыбелью, запечатлелась в памяти юноши. Не осталось ничего, чтобы он мог защищать, но он мог мстить. Он отказался от своих титулов, однако в Пограничных Землях его зовут Некоронованным, и когда бы он ни поднял Золотого Журавля Малкир, всегда придет армия, чтобы последовать за ним. Но он не поведет людей на смерть. В Запустении он ищет расположения смерти так, как кавалер ухаживает за девушкой, но других он к ней не поведет. Если вам требуется войти в Запустение и вас немного, нет проводника лучшего, чтобы отвести вас туда или чтобы доставить вас оттуда в целости и сохранности. Он — лучший из Стражей, и это значит — лучший из лучших. Вы можете оставить здесь этих парней, чтобы немного закалить их и испытать в боях. и целиком положиться на Лана. Запустение — не место для не проверенных в деле мальчиков.

Мэт открыл было рот и захлопнул его, когда Ранд бросил взгляд на друга. Как бы мне хотелось, чтобы он научился держать свой рот на замке.

Найнив, как и Эгвейн, слушала Агельмара с широко раскрытыми глазами, но теперь она вновь разглядывала дно своей чашки, лицо у нее побледнело. Эгвейн положила ладонь ей на руку и сочувственно посмотрела на Мудрую.

В дверях появилась Морейн, следом за нею — Лан. Найнив повернулась к ним спиной.

— Что он сказал? — спросил Ранд. Мэт встал, Перрин — тоже.

— Вот деревенский олух, — пробормотал Агельмар, потом нормальным голосом сказал: — Вы что-нибудь выяснили, Айз Седай, или он просто сумасшедший?

— Он — безумец, — ответила Морейн, — или близок к этому, но с Паданом Фейном не все так просто.

С поклоном в комнату вошел слуга в черно-золотой ливрее, в руках серебряный поднос, на нем — голубой тазик для умывания, кувшин, брусок желтого мыла и небольшое полотенце; он с тревогой взглянул на Агельмара. Морейн жестом указала слуге поставить поднос на стол.

— Прошу прощения, что распоряжаюсь вашими слугами. Лорд Агельмар, — сказала она. — Я позволила себе попросить их об этой услуге.

Агельмар кивнул слуге, тот поставил поднос на стол и поспешно удалился.

— Мои слуги в вашем распоряжении, Айз Седай.

Морейн налила воду в тазик, засучила рукава и стала энергично мыть руки, несмотря на то что от горячей воды поднимался такой пар, будто ее только что вскипятили.

— Я сказала, что он хуже отвратительного злодея, но я и близко не была права. Не думаю, что когда-либо встречала кого-то столь жалкого и униженного, однако в то же время столь же скверного. От прикосновения к нему я почувствовала себя запачканной, и я имею в виду не грязь на его коже. Запачканной здесь. — Она коснулась груди. — Вырождение его души едва не заставило меня усомниться, что он имеет ее. В нем нечто худшее, он не просто Друг Темного.

— Он выглядел таким жалким, — пробормотала Эгвейн. — Я помню, как он каждую весну приезжал в Эмондов Луг, всегда смеющийся и с кучей новостей из внешнего мира. Наверняка для него есть еще какая-то надежда? «Нет человека, который простоял бы в Тени так долго, чтобы он вновь не смог обрести Свет», — процитировала она.

Айз Седай проворно вытерла руки полотенцем.

— Всегда верила, что это так, — сказала она. — Вероятно, Падана Фейна можно спасти. Но он более сорока лет был Другом Темного, и от его злодеяний — от крови, от боли, от смертей... твое сердце застыло бы, услышь ты о его делах. Среди наименьших из них, — хотя это дело и не маленькое для тебя, как я подозреваю: именно он привел троллоков в Эмондов Луг.

— Да, — тихо сказал Ранд. Он услышал сдавленный вздох Эгвейн. Как же я не догадался! Сгореть мне, я должен был догадаться, едва я признал его!

— А не привел ли он кого сюда? — спросил Мэт. Он оглянулся на каменные стены и задрожал. Ранд подумал, что он скорее вспомнил Мурддраала, чем троллоков; стены не остановили Исчезающего ни в Байрлоне, ни в Беломостье.

— Если привел... — засмеялся Агельмар, — ...то они обломают зубы о стены Фал Дара. Как и многие до них. — Он говорил, обращаясь ко всем, но, очевидно, адресовал он свои слова Эгвейн и Найнив, что было понятно по тем быстрым взглядам, которые Агельмар на них бросил. — И не тревожьте себя мыслями о Полулюдях. — Мэт покраснел. — По ночам каждая улица и переулок в Фал Дара освещаются. И внутри городских стен ни один человек не смеет закрывать свое лицо.

— Зачем мастеру Фейну было это делать? — спросила Эгвейн.

— Три года назад... — С тяжелым вздохом Морейн села, навалившись на стул так, словно то, что она делала с Фейном, истощило ее силы. — Этим летом — три года. Так давно. Несомненно, Свет покровительствует нам, иначе Отец Лжи восторжествовал бы еще тогда, когда я сидела и строила планы в Тар Валоне. Три года Фейн охотился за вами для Темного.

— Быть того не может! — воскликнул Ранд. — Он приезжал в Двуречье каждую весну, как часы. Три года? Тогда мы стояли прямо перед ним, и до прошлого года он ни на одного из нас не посмотрел хотя бы дважды.

Айз Седай наставила на него палец, останавливая недоверчивое заявление юноши.

— Фейн рассказал мне все, Ранд. Или почти все. Полагаю, он ухитрился что-то скрыть, что-то важное, вопреки всему, что я смогла сделать, но сказал он достаточно. Три года назад в городок, что в Муранди, за ним явился Получеловек. Разумеется, Фейн был до смерти напуган, но среди Друзей Темного быть призванным таким образом считается очень большой честью. Фейн поверил, что выбран для великих деяний, так оно и вышло, только иначе, чем он предполагал. Его доставили на север, в Запустение, в Проклятые Земли. К Шайол Гул. Там он встретил человека с огненными глазами, который называл себя Ба'алзамоном.

Мэт беспокойно заерзал, а у Ранда сжало горло. Должно быть, так оно и было, конечно, но принять такие слова все равно было нелегко. Один Перрин глядел на Айз Седай так, словно больше ничего не может его удивить.

— Да защитит нас Свет! — с жаром сказал Агельмар.

— Фейну не понравилось то, что с ним сделали в Шайол Гул, — невозмутимо продолжала Морейн. — Пока мы беседовали, он часто кричал об огне и жаре. Его едва не убило, когда Фейн вытягивал воспоминания из самых дальних закоулков памяти, куда он их загнал. Даже с моим Целительством, он — разбитая вдребезги развалина. Потребуется очень много времени, чтобы собрать его воедино. Если и не по той причине, чтобы узнать, что он еще скрывает, но я обязательно приложу все свои силы к этому. Выбран он был из-за того места, где вел свою торговлю. Нет, — быстро сказала она, когда заметила волнение слушателей, — не одно лишь Двуречье. Отец Лжи приблизительно знал, где искать то, что он ищет, но не намного точнее, чем мы в Тар Валоне.

Фейн сказал, что его превратили в гончую Темного, и до некоторой степени был прав. Отец Лжи отправил Фейна на поиски, вначале изменив его так, чтобы тот мог вынести напряжение этой охоты. Фейн и вспоминать боится о том, как были осуществлены в нем эти перемены; за сделанное с ним он ненавидит своего хозяина так же сильно, как и боится. Итак, Фейна отправили вынюхивать и выискивать во всех деревнях вокруг Байрлона, на всем пути до Гор Тумана, вниз до Тарена и по всему Двуречью.