Хейсар - Василий Горъ Страница 29

Высокая, стройная и ослепительно красивая, Два Изумруда стремительно шла вперед и в упор не замечала восхищенных взглядов попадающихся на пути мужчин.

«Есть я и ты… — вспомнив так и не спетую ей Песнь, уныло подумал Негзар. — Остальное — тлен…»

Как и восемь лиственей назад, в тот день, когда он понял, что она никогда не станет его женой, по его спине пробежал неприятный холодок, а душу затопило отчаяние. И для того, чтобы заставить себя вернуться в нормальное расположение духа, он вгляделся в магас Аютэ, чтобы своими глазами увидеть прожитую ею жизнь.

Увидел. И заскрипел зубами: замысловатая петля, появившаяся над правым глазом, сообщала всем и вся, что она замужем, зеленая лента, вплетенная в лахти, — что плодовита, а три уасти [95], гордо ниспадающие на правое плечо, — что подарила избраннику двух сыновей и дочку!

«Это должны были быть мои дети!!!» — мысленно взвыл он и зажмурился, чтобы не видеть ожерелья Благодарности [96]на ее загорелой шее. Увы, не помогло — его внутренний взор тут же ослепила россыпь из десятков переливающихся на солнце чешуек и почти затмила своим сиянием тоненькую, почти незаметную на ее фоне тесемку со свадебным подарком Аттарка…

— Хороша… — восхищенно выдохнул стоящий рядом Юлай Подсвечник. И, наткнувшись на бешеный взгляд Негзара, примирительно выставил перед собой ладони: — Не злись, ашер, я имел в виду, что она — воистину прекрасна! И достойна быть твоей…

— Только достойна? — нехорошо прищурился Мышь.

Долинник рассмеялся:

— Никак не могу привыкнуть к тому, что мы вкладываем в одни и те же слова разный смысл! Не злись — она БУДЕТ твоей. Через десятину — полторы. Обещаю!

Негзар аж подпрыгнул:

— Едут?

— Да, вчера проехали Голон…

— Слава тебе, Бастарз!!! — вскинув глаза к небу, радостно выдохнул хейсар. Потом нашел взглядом Аютэ и понял, что видит не только петлю замужней женщины, уасти и ожерелье Благодарности, но и полные, ярко — розовые губы, рвущуюся из араллуха и маняще покачивающуюся при каждом шаге высокую грудь и обтянутые ансами стройные бедра.

«Моей! Ты будешь моей!! И совсем скоро!!!»

…Два Изумруда прошла мимо Негзара, не замедлив шаг. Так, как будто не узнала. А вот ее телохранители кривить душой не стали — правый презрительно усмехнулся и демонстративно убрал десницу за спину [97], а левый вытаращил глаза и «испуганно» раззявил рот.

Мышь сжал зубы, гордо вскинул голову и развернул плечи, чтобы они увидели кожаный шнурок с когтями взятого им медведя. Но, заметив, что один из них складывает пальцы в копье [98], чуть не лопнул от бешенства!

— Что‑то не так? — встревоженно вглядевшись в его перекошенное лицо, поинтересовался Подсвечник.

— Все не так! Все!!! — рявкнул Мышь, рванул ворот араллуха и застыл, увидев, как на него смотрит мальчишка — Гатран [99], еще мгновение назад игравший в кости со своими сверстниками, а теперь заметивший отсутствие вышивки на его араллухе и пояс без меча или наш’ги…

…Презрительный взгляд сородича оказался тем самым последним ударом, который смял остатки его решимо сти, позволившей не только вернуться в Шаргайл, но и искать взгляда Аютэ. И вдребезги разнес сарти его духа: Негзар снова вспомнил равнодушные взгляды сородичей, скользившие по нему, как по пустому месту, в тот день, когда он пытался продать плащ, чтобы купить в дорогу еды. Потом очередной раз ощутил пустоту под правой рукой и понял, что на многие перестрелы вокруг нет ни одного человека, который считает его мужчиной! Ни одного, за исключением разве что долинников.

Невидящим взглядом посмотрев в сторону ворот рынка, за которыми скрылась Аютэ, он опустил голову и, все ускоряя шаг, двинулся в сторону Подворья Илгизов — единственного места во всем городе, в котором его ждал стол и кров…

…На плоской крыше жалкого подобия оу’ро [100]было пусто, поэтому Негзар позволил себе упасть на колени, уткнуться лбом в нагретые солнцем каменные плиты и застонать.

Легче не стало. Наоборот — он вдруг воочию увидел искаженное гневом лицо отца и услышал его хриплый рык:

— Как ты мог?

Мышь изо всех сил вбил кулак в камень, непонимающе уставился на сбитые костяшки и вспомнил…

…Услышав хруст веток со стороны опушки, Негзар поудобнее перехватил рогатину и принюхался.

«Он…» — оскалился лежащий в локте Аттарк. И не ошибся — через десяток ударов сердца в лесу раздался низкий и очень грозный рык.

Юноша облизнул враз пересохшие губы, наткнулся на насмешливый взгляд соперника и мотнул головой в сторону своей половины рогульки [101].

Аттарк недовольно поморщился: Барс выразил свою волю, значит, ему оставалось надеяться разве что на чудо.

Тем временем Хозяин Леса выбрался на поляну и с силой втянул в себя воздух. Потом мотнул лобастой головой, шевельнул маленькими круглыми ушами и оторвал от земли правую переднюю лапу.

В этом коротком движении было столько мощи, что Негзар поежился. И завороженно уставился на длинные, почти в палец длиной, когти, способные вспороть брюхо быку.

Медведь качнулся вперед и, косолапя и покачиваясь, побрел к корыту с овсом, стоящему в центре поляны.

Подошел, понюхал, попробовал на вкус, после чего лег и стал есть. С бо — о-ольшим удовольствием.

«Кровь от крови твоей, Барс!!! — мысленно выдохнул Негзар. — Я принесу тебе в жертву пять… нет, восемь баранов, если ты поможешь мне взять его жизнь!!!»

Услышав его мысли, Бастарз разгневался и прикрыл лик Дейра, освещавшего поляну, крошечным, но от этого не менее темным облаком!