Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь Страница 3

— Он был уверен, что тебя съели тигры, и хотел уже пойти искать твою голову. Мы все силы истратили, чтобы его отговорить.

— Когда-то он звал меня букашкой, пожирающей деньги. Говорил, если я уйду и умру где-нибудь, это будет большое счастье для всей группы. Пусть хоть станцует по такому случаю.

Конечно, это и было сказано в шутку, но в голосе слышались беспокойство и сожаление, а больше всего – досада из-за упущенной возможности увидеть тигра.

— Эй! Нетушки! Даже не мечтай об этом! – воскликнул один из художников, догадавшись, что творится в голове девицы Хон.

— Н-не мечтать? О чем это?

— Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? Решила ухватиться за этот шанс и снова наведаться в Тигриное ущелье? А ну быстро пообещай, что больше никогда туда не сунешься!..

Пытаясь уклониться от ответа, девушка лишь со смущенной улыбкой оглядывала комнату.

— Стойте-ка, кого-то не хватает… Ах, Ёнук? Что-то его нигде не видно. С чего бы ему куда-то пропадать? Он ведь даже на улицу почти не выходит. Только и делает, что картины пишет.

Тяжелое безмолвие повисло в комнате. Художники склонили головы и опустили руки. Никто не хотел нарушать тишину. Сначала девица Хон лишь хлопала глазами. Когда она начала трясти подолом изорванной одежды, все резко схватились за носы:

— Боже, ну и запах!

— Я спрашиваю, куда делся Ёнук! Ушел повидаться с сыном?

— Его… забрали к себе мастера из «Чхон Мун».

— Что?! Хотите сказать, они еще и Ёнука переманили? А как же его долги?

— У их владелицы нет проблем с деньжатами. Она выплатила за Ёнука все с лихвой. Так его и забрали.

— Да уж, он не мог отказаться. Как обзавелся ребенком, стал жутко падок на деньги.

— Немудрено. Нам с женой раньше тоже было достаточно просто творить искусство. Но с рождением детей все совершенно меняется… И тут ничего не поделаешь.

— У художников из «Чхон Мун» всегда много прибыльной работенки. Понятно дело, Ёнук поддался искушению.

— Мы разделили всю его работу, но…

— Теперь и следующие заказы для Ёнука отойдут к чхонмуновцам. А у нас работы все меньше и меньше…

Слова звучали подавленно. Теперь, когда у них забрали Чха Ёнука, в команде «Пэк Ю» почти не осталось художников, которые приносили бы хорошую прибыль. А в такое время лишиться одного из дельных мастеров – значит потерять массу работы.

Девица Хон вскочила с места, словно ужаленная.

— Учитель сейчас наверняка очень зол, ударит один раз – а болеть будет, как за десять. Не хотелось бы попасться ему под горячую руку…

— Бессовестная… Ты и есть главная причина его гнева! Зная, что ты натворила, – это чудо, что тебя еще не треснули! – И шестеро снова схватились за носы. Тому, кто находился ближе всего к окну, жестом указали его открыть.

Но прежде чем его рука успела коснуться рамы, дверь в комнату вдруг распахнулась. Холодный ветер ворвался внутрь, и в проеме показалась толпа совсем юных учеников. Им было по меньшей мере лет десять, самому взрослому – около семнадцати. Девица Хон была единственной девушкой во всей группе.

Увидев ее, ребята радостно загалдели:

— Художница Хон! Вы наконец вернулись!

— Вот-вот! А я вам о чем говорил? Да она же ядом брызжет, ее зверь ни за что не проглотит!

— Спасибо за комплимент. Но, видно, я настолько несъедобна, что он и морды не осмелился показать, – ответила она, неловко посмеиваясь.