Подлецы и герои - Александр Афанасьев Страница 33

Под «нашим детектором лжи» собравшиеся подразумевали пытку электрошоком. Нечто вроде электрического стула, используемого в Северной Америке, только напряжение регулировалось. Не раз и не два пытки подозреваемых «детектором лжи» заканчивались их смертью, но это никого не волновало. В Абу-Грейб, тюрьме сверхстрогого режима на окраине Багдада, творилось и не такое…

– Каковы они, господин Аль-Бакр, выражайтесь яснее, – нетерпеливо проговорил генерал-губернатор.

– Задержанный показал, что он является угонщиком машин и угоняет их на перепродажу в страны Африканского континента. Несколько дней назад он угнал грузовик марки «АМО», принадлежащий службе доставки, желтого цвета, грузоподъемностью шесть тонн. Этот грузовик он доставил в район Аш-Шаб и загнал в один из складов. За грузовик этот ему выплатили четыре тысячи золотых наличными. Адрес склада нам известен, первичная разведка проведена при помощи господина Бойко.

– Господин Бойко?

– Специальная группа криминальной разведки, базирующаяся в аэропорту Аль-Рашид, провела первичную разведку объекта. Данные переданы для исполнения, уровень опасности мы оцениваем как средний. Склад действующий.

– Хорошо. В таком случае реализуйте данные.

– Может, понаблюдаем? – предложил Вахрамеев. – Много чего интересного может всплыть.

– Никаких наблюдений! Мне необходим результат, и прямо сейчас. Контроль со стороны Канцелярии мне не нужен, информацию реализовать как можно скорее. Господин Скопцов, позаботьтесь…

– Есть!

Обычно, когда произносятся такие вот предложения «позаботьтесь» и не указывается, о чем именно или о ком именно следует позаботиться, жди беды. Так и на этот раз. «Позаботьтесь» означало следующее: позаботьтесь о том, чтобы на месте боя оказались улики, привязывающие это место к совершенному террористическому акту. Террористов здесь не искали – террористов назначали. Иногда, конечно, в сети попадалась и действительно крупная и опасная рыба, но чаще всего – нет. Стоит ли удивляться тому, что ситуация с терроризмом не улучшалась?

– На реализацию – максимум сутки.

– Есть.

Обычно генерал-губернатор присутствовал на заседаниях антитеррористического комитета в качестве номинального главы, вел же заседания кто-нибудь из старших офицеров сектора. В Багдаде было не так – князь Абашидзе был реальным главой комитета.

– Как продвигается работа по профилактике? Сегодня у нас что – среда? Советник Вахрамеев, доложите.

– Есть. За прошедшую неделю выявлены две новые ячейки. Планируется работа с ними.

– Комитеты?

– Пока ни одного.

– Это плохо…

– Господин губернатор…

– Господин Вахрамеев, работа должна выполняться. Ваша агентурная сеть получает немалые деньги и должна давать информацию, реальную информацию, а не то, что они услышали на базаре и что на поверку оказывается пшиком. Ничего не хочу слышать в оправдание вашего преступного бездействия, сударь! У нас есть полномочия действовать так, как мы считаем нужным, – при таких полномочиях исламского подполья в моем городе просто не должно быть! Не должно быть, господин Вахрамеев! Доложить мне план активизации работы по выявлению сил и структур исламского подполья не далее чем в пятницу. Привлекайте казаков, армию, кого угодно, черт побери, но сделайте дело.

– Есть.

– Теперь по линии еврейского подполья. Советник Аль-Бакр, слушаем вас!

– Ведется разработка подпольной террористической ячейки Хагана, она в городе не единственная, но наиболее активная. Получена интересная информация.

Полицеймейстер Багдада замялся с продолжением.

– Говорите, сударь, говорите! Что они умышляют?

– У нас есть осведомитель в этой ячейке. Он передал при последнем контакте весьма интересную и ценную информацию. В день, когда был взорван отель «Гарун аль-Рашид», известное вам лицо, Зеев Кринский, бандглаварь и руководитель ячейки Хаганы, направил некую Руфь Либерман на встречу с неизвестным лицом в этом отеле. Приказ о встрече передало известное вам лицо – князь Владимир Голицын, находящийся на связи с Кринским и Хаганой. Через три часа Руфь Либерман появилась на тайной базе ячейки с человеком, оба они были в порванной одежде и ранены, по-видимому, при взрыве. Этот человек напал на одного из боевиков Хаганы, отобрал у него пистолет, потом, захватив заложников, потребовал сложить оружие, что и было сделано. Затем между Кринским и этим человеком состоялся разговор, в ходе которого этот человек…

– Сударь, если вы еще раз произнесете слова «этот человек», это просто выведет меня из себя, – сказал генерал-губернатор. – Кого привела в дом эта жидовка?

– Этот человек опознан нами как князь Александр Воронцов, посланник Его Величества в Персии, изволивший гостить у вас несколько дней назад.

Произнеся эти слова, полицеймейстер Багдада внутренне сжался в ожидании вспышки гнева, которая неминуемо должна была последовать за этими словами. Но ее не последовало…

– Интересно. Вы уверены в точности опознания, господин Аль-Бакр?

– Настолько, насколько это возможно, Ваше высокопревосходительство.

Генерал-губернатор потер небритый подбородок.

– Все интереснее и интереснее, господа, не так ли? И что было дальше?

– Воронцов обвинил Кринского в террористической деятельности и сказал, что ненавидит террористов и не собирается им помогать ни на каких условиях. Также он сказал, что их деятельность подрывает общественные и государственные устои, ведет к гражданской войне и краху государства.

– Что, прямо так и сказал? – недоверчиво перебил генерал-губернатор.

– Примерно так, Ваше высокопревосходительство.

– Хм… Лучше бы не сказал и я. И для чего же он тогда встретился с этими людьми, если не собирался им помогать?

– Воронцов обвинил Кринского в террористическом акте в отеле и спросил, зачем они это сделали. Кринский ответил, что это сделали не они и он не знает, кто именно это сделал. Также Воронцов сказал, что знал отца Кринского, бывшего ребе [46], и устыдил его в том, что сын ребе встал на путь терроризма. После чего Воронцов сказал, что только он может им помочь, и Кринский передал Воронцову информацию, полученную им от Голицына. Ту, что мы позволили получить.

Было бы глупо предполагать, что один человек сможет переиграть систему – настоящую контрразведывательную машину, работающую на неспокойной территории вот уже десятки лет. Эту ловчую сеть ткали и налаживали десятки и сотни пауков, пауков без имени, скромных чиновников, никогда не красовавшихся на первых полосах газет и официально получавших орден Св. Анны за беспорочную службу только при выходе в отставку. Эта ловчая сеть была смыслом их жизни, она состояла из десятков и сотен личных, маленьких сетей – но складывалась в одну большую, миновать которую было невозможно. Эти пауки все видели, все слышали, каждое неосторожное слово моментально приводило к колебаниям одной из сетей. Большинство террористов и экстремистов были молодыми людьми, это самое ужасное, что в террор шла молодежь. Конечно, не вся, не большая часть и даже не столь значительная часть, как того кому-то хотелось бы, – большая часть уроженцев Востока, и русские переселенцы, и арабы – заканчивали гимназию, потом техническую школу или даже университет, получали профессию, начинали работать или заводили свое дело. Они вели честную жизнь и искренне возмущались, когда взрывалась машина или кто-то нападал на казаков – они не могли понять тех, кто это сделал. Но были и другие люди – те, кто, наоборот, не понимал честно живущих людей, считая их мещанами и быдлом. А себя они считали воинами на пути джихада, бесстрашно борющимися с государственной машиной, – но в этом-то и крылась проблема. Как и подавляющее большинство героев, они хотели, чтобы их «героические деяния» были оценены по достоинству. Они говорили о них, они считали, что, когда они говорят о них, вокруг только свои и им ничего не угрожает. Но сети были велики, сети были повсюду, сети ткали старые и опытные люди – и для этих людей не было тайн. Поэтому стоит ли удивляться оцепленному казачьей сотней дому и ночному стуку в дверь?