Рожденная второй - Эми Бартол Страница 40

– Она чистая, – приговаривает Хоторн, промакивая мне лицо.

– Прости, – бормочу я.

– За что? – удивляется он, убирая тряпку обратно. – Ни разу не натирал винтовку слезами Розель. Потом расскажу, хорошо ли они очищают. – Хоторн ждет, пока я улыбнусь, но мне не до улыбок. – Как ты?

– Никак, – всхлипываю я. В глазах еще стоят слезы.

– У тебя измученный вид. Я знаю, что тебя забирали в холодильник за угрозу боевым оружием.

– Кто тебе сказал?

– Агент Кроу, когда наградил меня этим… – Хоторн демонстрирует новую метку и шрам. – А еще он сообщил, что пока с нами не закончил.

– Больше он ни о чем не упоминал?

– Нет. А что?

Я съеживаюсь. Хоторн пока не знает об Агнес. Кроу промолчал. Как рассказать Хоторну, что его подругу убили, потому что он пытался помочь мне? Он никогда себя не простит… И меня тоже.

– Кроу убил ее, Хоторн, Агнес мертва, он забил ее до смерти – я видела фото, – на одном дыхании выпаливаю я. Теперь он в курсе.

Хоторн трясет головой. Его полный ужаса взгляд навсегда врезается мне в память.

– Кроу обвинил ее в том, что она третьерожденная. Это правда?

Глаза Хоторна вспыхивают гневом, ноздри раздуваются:

– Нет! Она была как и мы, второрожденная! Просто родилась в Уделе Лун, ее никогда не учили защищаться.

– Он бы в любом случае прикончил ее за помощь мне. Он безумен, Хоторн. Прости…

Не знаю, что еще сказать. Я совершенно беспомощна – его боль мне не унять.

– Она не хотела помогать. Это я ее убедил. – Он отчаянно сжимает губы. – Я его убью.

– Когда-нибудь, да. Я помогу.

Устало потирая глаза, встаю с колен Хоторна. Он тоже поднимается и берет меня за плечи.

– Провожу тебя в капсулу.

Я не спорю. Хоторн успокаивающе кладет руку мне на талию, и мы выходим.

– Откуда ты знаешь, где моя капсула?

– Порасспрашивал народ, когда узнал, что мы в одной казарме.

Я замираю на полушаге.

– Это не просто совпадение, Хоторн. На базе буквально миллион капсул и тысячи воздушных казарм.

– Знаю, – мрачно отзывается он.

– Кто разместил меня вместе с тобой? – Осуждающе смотрю ему в глаза.

Хоторн обхватывает мое лицо руками.

– Клянусь, я не в курсе, Розель.

– Я тоже.

Мы снова отправляемся в путь и наконец приходим к моей капсуле.

– Поспи немного. Загляну к тебе позже.

Карабкаюсь по лестнице на четыре уровня вверх, открываю капсулу и забираюсь внутрь. Дверь закрывается.

Подсовываю под голову подушку, накрываюсь одеялом, но так и лежу без сна в полной темноте. Снова вспоминаю прошлую ночь, когда я оказалась в одной камере с Флэнниган. Пиратка манипулировала мной, чтобы заставить помочь украсть метки, но для кого? Она ради этого погибла. Что теперь с ними делать? Вернуть обратно? Сказать, что я случайно застрелила восьмерых агентов и помогла взорвать и затопить обитателей туннелей с их жуткими допросными кабинетами?

В глубине души хочется думать, что эти восемь убийств я совершила из милосердия. Все они так или иначе умерли бы, их бы смыло водой, кроме парня в лифте. Тот мог и выжить. Но сколько третьерожденных убил этот агент? Судя по зарубкам смерти – не меньше пары десятков. Может, я восстановила справедливость.

Итак, теперь я хранитель контрабанды, за которую меня могут замучить до смерти. Когда появилось время все обдумать, я с ослепительной ясностью увидела каждую свою ошибку. Я выбралась из камеры за несколько часов до того, как мое наказание было официально закончено – прокол первый. Если кто-нибудь поинтересуется у Меча Холкомба, тот скажет, что не выпускал меня – прокол второй. Я не отметилась ни на одном сканере – ни когда якобы покинула изолятор в пять утра, ни когда прибыла в воздушные казармы в пять двадцать, кроме отметки у моего шкафчика в раздевалке, – проколы три и четыре.

Все больше убеждаюсь, что в любой момент в дверь моей капсулы постучит агент Кроу и арестует меня. Но часы идут, а ничего не происходит. Я включаю виртуальный экран на потолке. Ни одного сообщения о взрыве в Цензе. Все новости только о полуфинале Состязаний второрожденных. Половина участников карабкается на склон горы, а остальные, укрывшись за утесом, осыпают их термоядерными стрелами. В душе у меня будто что-то умирает.

* * *

Просыпаюсь. Экран над головой все еще работает. Комментаторы обсуждают гибель нескольких участников из Удела Морей. Они сгорели: в ходе воздушных состязаний их сверхлегкий самолет был взорван.

В мою дверь стучат.

– Розель? – слышится знакомый голос.

Спешно бросаюсь к панели и открываю. С лестницы на меня смотрит Хоторн.

– Привет, – выдавливает он улыбку. – Как ты?

– Чуть не схлопотала инфаркт. Думала, это Кроу. – Я потираю сонные глаза.

– Он остался на базе «Каменный лес», – успокаивает Хоторн. Его взгляд горит ненавистью. – Мы в воздухе. Летим к «Сумеречному лесу».

– Долго я спала?

– Пропустила завтрак и обед. Уже четырнадцать ноль-ноль. – Он вручает мне сухпаек в серебристой фольге. – Макароны с индейкой – вполне съедобно. Ты ведь знаешь, что можно выходить? Мы больше не в изоляции. Пока стояли в доке, начальство дергалось, но когда отчалили, все успокоились. Нам дали допуск к полевой работе.

– Серьезно?

Он встревожен, но я испытываю облегчение. Теперь агенту Кроу сложнее добраться до Хоторна. Я не знаю, как защитить его после гибели Агнес. Просто решаю молчать о тысячах меток, спрятанных у меня в шкафчике. Не стоит втягивать в это Хоторна.

– Хочешь со мной на пробежку? – предлагает он.

Киваю, убираю сухпаек и выбираюсь из капсулы. Мы отправляемся в раздевалку. Я выбираю тренировочную футболку и подходящие легинсы. Как видно, стесняться здесь не принято. Повсюду разгуливают обнаженные женщины и мужчины. Хватаю одежду и иду переодеваться в душевую кабинку.

Хоторн, скрестив руки на груди, ждет, прислонясь к моему шкафчику.

– Ты собираешься это проделывать всякий раз, как понадобится переодеться? – ухмыляется он.

– Именно. – Присев на одно колено, застегиваю беговую обувь.

– Почему ты прячешься? Что у тебя там – мерзкие бородавки?

– Нет у меня никаких бородавок.

– Могу одолжить «заслуг», чтобы ты их убрала.

Я тут же заливаюсь краской.

– Хоторн… Ты с десяти лет раздеваешься вместе с этими людьми. Я никогда не переодевалась ни в чьем присутствии с тех пор, как стала справляться с одеждой самостоятельно.