Бесплодные земли - Стивен Кинг Страница 42

Там были выставлены детские книжки. Места на столе было неслишком много, а потому книжек насчитывалось всего около дюжины – "Алиса вСтране Чудес", "Хоббит", "Том Сойер" и тому подобное.Внимание Джейка привлекла книжка, явно предназначенная для совсем маленькихдетей. На ярко-зеленой обложке, пыхтя, взбирался на пригорок паровозик счеловечьим лицом. На его предохранительной решетке (ярко-розовой) играларадостная широкая улыбка, а веселый глаз – фара – словно приглашал ДжейкаЧэмберса заглянуть в книгу и прочесть все от корки до корки. "ЧарлиЧух-Чух", значилось на титуле, "текст и иллюстрации БерилИвенс". Мальчик мгновенно вспомнил свое "Итоговое эссе" сфотографией амтраковского поезда на первом листе и словами чух-чух,раз за разомповторявшимися в тексте.

Он схватил книжку и накрепко вцепился в нее, точно та моглаулететь, если бы он ослабил хватку. И, глядя на обложку, обнаружил, что улыбкаЧарли Чух-Чуха не внушает ему доверия. "С виду ты веселый и счастливый,но, сдается мне, это сплошное притворство, – подумал он. – Мне вовсе некажется, что ты счастлив и весел. И что Чарли – твое настоящее имя".

Безумные мысли, вне всяких сомнений, безумные – ночутьеподсказывало Джейку, что безумием тут и не пахнет. Ему эти мысли казалисьздравыми. Справедливыми.

Рядом с тем местом, откуда Джейк взял "ЧарлиЧух-Чуха", расположилась потрепанная книжка в мягкой обложке, нещадноизорванной и заклеенной пожелтевшим от времени скотчем. Рисунок изображалозадаченных мальчика и девочку, над головой у них рос лес вопросительныхзнаков. Книжка называлась "Угадай-дай-дай! Загадки и зубодробительныезадачи для всех!" Имя автора не значилось.

Сунув "Чарли Чух-Чуха" под мышку, Джейк взялсборник загадок. Раскрыв его наудачу, он увидел следующее:

"Что растворяется, но не исчезает?"

– Дверь, – пробормотал Джейк. Он почувствовал, как лоб –руки – все его тело покрываются испариной. – Дверь!

– Что-нибудь нашел, сынок? – полюбопытствовал негромкийспокойный голос.

Джейк обернулся и увидел стоящего в конце прилавка толстогодядьку в белой рубашке с расстегнутым воротом. Руки толстяк держал в карманахпросторных габардиновых штанов. Очки были сдвинуты на сияющий купол лысины.

– Да, – лихорадочно подтвердил Джейк. – Вот эти две. Онипродаются?

– Все, что здесь есть, продается, – сказал толстяк. – И домбы продавался, будь я его владельцем. Увы, я всего-навсего арендатор. – Онпротянул руку за книгами. На мгновение Джейк всем своим существомвоспротивился, потом неохотно отдал свои находки. У него родилось нелепоеопасение, что толстый дядька убежит с ними; тогда, при малейшем намеке на нечтоподобное, Джейк кинется на продавца, вырвет книжки у него из рук и улепетнет.Эти книжки ему необходимы.

– Нуте-с, юноша, давайте поглядим, что тут у вас, – сказалтолстяк. – Кстати, я – Башнер. Кэлвин Башнер. – Он подал Джейку руку.

Глаза мальчика расширились, и он невольно отступил на шаг.

– Что?

Толстяк с интересом посмотрел на него.

– Кэлвин Башнер. Которое из сих слов – поношение на твоемнаречии, о гиборийский скиталец?

– А?

– Я просто хотел сказать, что вид у тебя такой, будто кто-товоткнул тебе в попу палец, паренек.

– А. Извините. – Джейк пожал большую мягкую руку мистераБашнера, надеясь, что тот не станет докапываться до сути. Когда продавецназвался, сердце у Джейка екнуло, но почему, он не знал. – А я – Джейк Чэмберс.

Кэлвин Башнер встряхнул руку Джейка.

– Славное имечко, коллега. Как у вольного героя вестерна –парень вихрем врывается в аризонский городишко Вилки-Гнутые, начисто искореняеттам скверну и скачет дальше. Пожалуй, что-нибудь в духе Уэйна Д.Оверхользера.Вот только ты мало похож на вольного ковбоя, Джейк. Ты похож на мальчугана,который решил, что в такой славный денек грех сидеть в школе.

– Э-э… нет. Мы закончили учиться в прошлую пятницу.

Башнер усмехнулся.

– Угу. Будьте уверочки. Стало быть, тебе позарез нужнозаполучить эти две книженции, а? Вообще-то занятно, чтотолько люди мечтаютдобыть во что бы то ни стало. Вот ты – я бы с ходу записал тебя в поклонникиРоберта Говарда, подумал бы: ага, этот парнишка ищет, где бы выгодно купитьдоброе старое издание Дональда М.Гранта с картинками Роя Кренкеля.Окровавленные мечи, могучие мускулы и Конан-Варвар, прорубающийся сквозь ордыстигийцев.

– Вообще-то, звучит очень славно. А это для… э… для моегомладшего братишки. У него на той неделе день рожденья.

Кэлвин Башнер большим пальцем поддел очки, спустил их на носи повнимательнее присмотрелся к Джейку.

– В самом деле? А мне кажется, ты единственный ребенок всемье. Ты у папочки с мамочкой один, если я хоть раз видел единственное чадо, исейчас наслаждаешься самоволкой в день, когда мистрисс Май в зеленых одеждахтрепещет у самого входа в тенистые долы Июня.

– Простите?

– Неважно. Весна неизменно настраивает меня наУильям-Куперовский лад (Уильям Купер – английский поэт-сентименталист). Люди –создания странные, но интересные, техасец, – я прав?

– Наверное, – осторожно ответил Джейк. Он не мог решить,нравится ему этот чудак или нет.

Один из тех, кто "листал" книги застойкой-прилавком, круто развернулся вместе с табуреткой. В одной руке ондержал чашку кофе, в другой – затрепанный экземпляр "Чумы".

– Брось дразнить мальца и продай ему книжки, Кэл, – сказалон. – Если поторопишься, то до светопреставления мы успеем сгонять партийку вшахматы.

– Моя натура и поспешность несовместны, – заявил Кэл, однакооткрыл "Чарли Чух-Чуха" и взглянул на цену, проставленную карандашомна форзаце. – Книжка довольно заурядная, однако данный экземпляр – в необычнохорошем состоянии. Малышня обычно отделывает любимые книжки, как Бог черепаху.Я мог бы выручить за нее двенадцать долларов…

– Проклятый мошенник, – сказал мужчина, читавший"Чуму", и остальные "листальщики" захохотали. Кэлвин Башнери ухом не повел.

– …но рука не поднимается содрать с тебя такую уйму деньжищв такой день. Семь зелененьких, и книжка твоя. Плюс, само собой, налог. Загадкиможешь взять так. Считай это моим даром мальчику, которому достало ума впоследний настоящий весенний день подхватиться и удрать на волю, в пампасы.