Фимбулвинтер. Пленники бирюзы - Юлия Скуркис Страница 45

Одна из «розовых» девушек шмыгнула в кабину. За ней – вторая. Трин протянул руку Геральде.

– Пошли. Думаю, стоит поторопиться.

Макса и розововолосая вновь переглянулись. Да, реалити-шоу явно срывалось. На площадке посередине кафе переминались с ноги на ногу последние три моберши. Да и те готовы были подчиниться баритону.

– Ну, дорогуша, не знаю, как ты это устроила, но ты молодец! – засмеялась своим чарующим грудным смехом «львица». – Надо же, какой оригинальный способ избавиться от соперниц.

Девица с дредами, готовая шагнуть в дверь кабины, остановилась в нерешительности. Боязнь застрять надолго в блокированном кафе отчаянно боролась с желанием узнать, чем всё закончится.

– Я тут ни при чём! – сердито нахмурилась розововолосая.

– Хочешь сказать, это всерьёз?

Макса обернулась к Геральде, ткнула в неё пальцем:

– Она – здешний кондитер. Если бы кафе закрывали на реконструкцию, её бы предупредили обязательно. Или вы сговорились? А, конечно же, вы сговорились!

Пришла очередь Геральды нахмуриться – все с ожиданием смотрели на неё, а она не знала, что ответить. Трин открыл рот, готовый прийти на помощь. И вдруг… сообразил, что в кафе опять стоит тишина. Увещевания баритона оборвались на полуслове. И тут же сама собой распахнулась дверь кабины. Именно распахнулась – раскололась пополам вертикальной прорехой и разъехалась в стороны. Да в таком положении и застыла.

Из лифта никто не выходил. Только яркий белый свет, какой бывает во время коммутации, бил оттуда.

– И что дальше? – пробормотала Макса.

Ответить ей, ясное дело, не мог никто.

Блондинка с дредами, стоявшая в шаге от кабины, осторожно заглянула внутрь. Потом вошла туда… И тут же, взвизгнув, выскочила назад, схватилась за руку. Из-под пальцев у неё сочилось что-то красное, набухало каплями, падало, расползаясь по зеленовато-голубому полупрозрачному полу тёмными каплями. Кровь!

– Ай-й-й! Там что-то есть, – блондинка задрожала, испуганно обвела взглядом компанию. – Оно меня укусило. Больно!

Да, в кабине было нечто помимо белого света. Или по ту сторону кабины? Если горит свет, значит, коммутация продолжается. Но двери во время перемещения должны быть закрыты! Иначе…

Додумать Трин не успел. Это «что-то» вползло в кафе. Или правильнее сказать, вплыло? Оно парило в метре от пола – едва различимое облако маленьких искорок. Двигалось медленно, но неудержимо. Всё вползало и вползало, и похоже было теперь не на облачко, а на длинный язык.

Девушки попятились от кабины к столику Трина. Теперь уже за ним никто не сидел, – увидев странного «посетителя», Геральда тоже вскочила со стула.

– Это что такое? – обернулась к ней Макса.

– Да я откуда знаю?!

Из кабины лифта уже тянулось несколько языков. Один опустился к полу, лизнул его, оставив внушительную борозду. Другой прильнул к стене, и облицовка мгновенно начала таять. Самый первый успел забраться в кафе целиком. Длину его определить было невозможно – язык то растягивался, то сжимался в пузатый бочонок. Он неторопливо проплыл над центральной площадкой и свернул в одну из «ложноножек» помещения-кляксы. А секунду спустя оттуда донёсся отчаянный женский крик.

Трин ошибся – не все девушки сбежались поглазеть на «битву за Алекса Б». Толстушка с клетчатой головой осталась за столиком – лакомилась пирожными. Неожиданное вторжение застало её врасплох. Теперь девушка орала и трясла руками, разбрызгивая на пол и стены фонтаны крови. И на искрящиеся языки они тоже падали.

Языки словно почуяли пищу. Встрепенулись, потянулись наперерез.

– Стой! – опомнившись, закричал Трин. – Назад!

Но девушка то ли не слышала, то ли не понимала его. Размахивая руками, на которых уже недоставало пальцев, она бросилась к спасительному свету кабины. В самый клубок искрящихся языков.

Трину захотелось ущипнуть себя, зажмуриться – лишь бы побыстрее проснуться. Но ни первого, ни второго он не сделал. Стоял и смотрел на происходящее.

Толстушка будто лопнула беззвучно, рассыпалась на части. Под «поцелуями» языков они таяли куда быстрее, чем облицовка стен – руки, ноги, ошмётки торса. И кровь не хлестала – мгновенно «впитывалась» в искрящееся нечто.

Девчонки завизжали. Хором. Так громко и отчаянно, что у Трина в ушах заложило. Расписанная в чёрно-белую клетку голова выкатилась из клубка под ноги смуглой брюнетке с шрамированными цветочками на щеке. Та рефлекторно отпихнула её носочком сандалии и хлопнулась в обморок. Остальные завизжали ещё отчаяннее, переворачивая стулья, бросились в самый дальний «угол» округлого выступа. Миг – и Трин обнаружил, что по эту сторону стола их всего двое – он и Матикса Саби. Трое, если считать валяющуюся в беспамятстве брюнетку.

– Трин, я этого не заказывала! Я не хочу в этом участвовать! – орала где-то за его спиной Геральда.

– Это вообще безобразие! – вторил ей Алекс Б.

Трин на них не смотрел. Не мог отвести взгляда от искрящегося языка, медленно плывущего в их сторону.

– Трин, это ведь не гипно, это всё в реале происходит? – тихо прошептала Макса. Единственная из всех, она не визжала.

– Да… кажется.

– И что нам делать?

– Вызывай спасателей.

– Думаешь, они успеют?

– Думаю, нет. Нужно уходить куда-нибудь.

– Куда? Здесь только одна дверь.

Трин оглянулся на визжащую, закрывшую лицо руками Геральду. У неё спрашивать бесполезно. Да и откуда шеф-кондитеру знать, как устроено его кафе? И кто вообще это может знать? Архитекторы, голодизайнеры, рисовавшие интерьер? Или техники? Они ведь… А, собственно, чем они занимаются?

Внезапно Трин понял, что он, считающий себя одним из самых умных и образованных людей, почти ничего не знает об окружающем мире. Комфортабельный, благоустроенный Мегаполис, раскинувшийся на сотнях планет, жил как бы сам по себе. Он заботился о населяющем его человечестве, кормил, оберегал, развлекал, выполнял любую прихоть. А человечество заботилось о Мегаполисе… Наверное.

– Трин! – Макса дёрнула его за руку, выводя из ступора.

Да, медлить нельзя ни секунды. Он обвёл взглядом стены, пол, потолок. Ни единого шва, будто всё помещение вырезали в огромном монолите берилла. Но это ведь не монолит, не кристалл, это пластик! За ним могут быть технологические тоннели, проёмы. Знать бы, где они…

Взгляд остановился на столешнице. Больше не раздумывая, Трин ухватился за неё, дёрнул что было силы. Это оказалось так неожиданно, что девушки прекратили визжать. Хороша картинка: известный психоаналитик громит кафе, столики выкорчёвывает. А он его таки выкорчевал! Вместе с толстой ножкой и какими-то «корнями». И там, где столик стоял, открылось отверстие. Достаточное, чтобы в него мог протиснуться человек.