Князь оборотней - Илона Волынская Страница 51
Князь оборотней - Илона Волынская читать онлайн бесплатно
На площадке перед шаманским чумом валялись стонущие медведи.
— Сам ты хулиган, Хадамаха, вот ты кто! А еще мальчики мои ему не нравятся! На себя посмотри, медвежья твоя морда… — тетя Хая склонилась над жалобно воющим сыночком и пыталась выдернуть самописку из его носа. Сынок скулил и не давался.
— Спокойно, тетя Хая! — рассеянно отозвался Хадамаха, не сводя глаз с застывшего посреди площади старшего брата Биату. Так и не перекинувшийся старший шало глядел на свое побитое войско. Хадамаха звучно ляснул себя ладонью по лбу. — Вспомнил! Ты ж тот мальчонка, который перекидываться не мог! Ну и куда ж ты полез, всех куниц начальник, облезлых белок командир? Сам влип и дружков подставил.
— Ну и что, что перекидываться не умею? — выкрикнул старший брат. — Главное, чтобы душа была медвежья, а не как ты… Человек в медвежьей шкуре! Как же я таких, как ты, ненавижу! — Борец за медвежьи права повернулся и скорее оленьим, чем медвежьим прыжком ринулся в тайгу.
— Догнать? Я могу! — отрывисто спросила метнувшаяся к Хадамахе Аякчан.
— Пусть идет! — быстро шепнул он. — Охота мне потом понюхать — куда он пойдет? И откуда у них такая ладная одежа, у всех одинаковая? Этих — в амбар! И не надо выть, тетя Хая, не надо, и когти выпускать тоже, раньше думать следовало! Запереть как следует, спрошу, если что! — скомандовал он… и только потом испугался. Да кто он такой, чтобы его приказа старшие родовичи слушались, чтобы он с них спрашивал? Хоть и сказал, что стражник…
— Слышали, что мой сын сказал! — рыкнул, выпрямляясь во весь рост, отец.
И только тогда Хадамаха шагнул к смирно пролежавшему всю схватку связанному медведю.
Хлоп! — затяжная петля лопнула под ударом ножа. Теньк! — щелкнули нити сетки. Медведь неспешно, даже с некоторой солидностью поднялся, встряхнулся, расшвыривая обрывки сети. И вдруг взревел и сгреб Хадамаху могучими лапищами.
Аякчан отчаянно вскрикнула. Поднял колотушку Донгар, Хакмар схватился за меч.
— Спо… кой… но… — прохрипел Хадамаха из глубины медвежьих объятий. И сам изо всех сил вцепился медведю в шею. — Я тоже рад тебя видеть, Брат! — потерся щекой о жесткий мех и прошептал, глядя на прислонившуюся к плечу отца маму: — Ну что ты плачешь, мам! Вот же, я вернулся. Как обещал…
о простых медвежьих радостях и проблемах
Хадамаха был на Верхних небесах. Может, для кого Верхние небеса — в голубизне и золоте, сладко пахнет цветочными ароматами, и порхают Небесные девы-аи, стройные, как сосны, и округлые притом, как… как миски небось, чего еще круглое бывает? На Хадамахиных личных Верхних небесах порхала мама. Ну, порхать не порхала, порхающая медвежья женка — такой страх ежели над тобой пролетит, до конца Дней заикой станешь! Принаряженная, какой Хадамаха привык ее видеть, мама бегала между землянкой и разожженным у входа костерком. На его Верхних небесах у него забрали насквозь мокрые штаны из Огненного шелка и выдали нормальные, из ровдуги. И куртку, расшитую материнской рукой, и рубаху, и торбаза. Одежу пришлось брать не свою, а отцовскую — за прошедшие Ночь и День Хадамаха раздался в плечах так, что в собственное старье не влез вовсе.
В старые Хадамахины вещи обрядили Хакмара. Куртка села на широкие плечи кузнеца, а штаны пришлось утягивать вдвое, чтобы мешком на заднице не висели. До скрипа отмытый, обмазанный Донгаровыми снадобьями, перевязанный чистым полотном и укутанный в шкуры Хакмар безмятежно дрых по другую сторону чувала. Донгар восседал на нарах для почетных гостей — напротив входа — и с интересом разглядывал нашитых по рукавам короткого халата-энгерэгда матерчатых рыбок. А чего он хотел, единственный энгерэгда, который не свалился с его тощей фигуры, мать Хадамахе на девятидневье вышила! Рыбки — еще ничего, где-то по коробам хранятся птички, медвежата и зайчики. Великий Черный Шаман, гроза Нижнего мира — в рубахе с зайчиками! Хана всем нижним авахи, и камлать не придется — так сдохнут.
Притулившийся у Хадамахиного бока Брат сел, едва не стукнувшись головой о крышу полуземлянки, и, широко разевая плохо приспособленную для человеческих слов пасть, рыкнул:
— Этот… кто?
Хадамаха лениво приподнялся.
— Аа-а-а… Вспомни зайца, он и появится…
Вообще-то, поговорка про волка, но какая разница… Заяц спокойно позволил ухватить себя за уши и повис тушкой, кося вокруг непроницаемыми черными глазенками. Совсем обнаглел! — хмыкнул Хадамаха и сунул зайца Брату. Неужто и тут не испугается?
— Варить? — обхватывая невозмутимую зверушку лапами, рыкнул Брат.
— Зачем варить? Женись! — предложил Хадамаха. — Говорят, из зайцев — лучшие жены.
Брат повертел зайца туда-сюда, понюхал… Морда разочарованно вытянулась.
— Заяц… Мужик… — прохрипел Брат.
— А мужики такие пушистые бывают? — сделал круглые глаза Хадамаха. — Я думал, только лохматые вроде тебя.
— Никто зайца варить не будет. А жениться — тем более! — объявила Аякчан, забирая зайца из медвежьих лап. И, поймав на себе по-человечески заинтересованный взгляд Брата, внушительно добавила: — Ни на ком из присутствующих!
На Аякчан красовался мамин праздничный халат. Всем халатам халат, крытый шелком, подбитый соболями, расшитый цветными нитками и крохотными шариками серебра. Только подол и рукава пришлось подколоть, чтобы не волочились, а по ширине Аякчан в него можно было закатать, как в ковер. Даже трижды обернутый вокруг талии пояс не спасал.
— Не такую одежду госпожа привыкла носить, — в очередной раз извинилась мама. — Что ж поделать, если бабы у нас все как одна — у-у-у! — медведицы! Ничего… — мама улыбнулась. — Госпожу жрицу подкормить — и халат сядет, и замуж можно.
— Жрицам замуж нельзя, — холодно бросила Аякчан.
— Совсем? — удивилась мама. — А как же… — Она покосилась на дремлющего Хакмара.
— Что? — еще холоднее переспросила Аякчан.
— Ничего. — Мама поглядела на Аякчан жалостливо. — Я, госпожа жрица, для вас самое вкусненькое… — И, не закончив фразы, торопливо выскочила из землянки.
— Твоя мама меня жалеет, — изумленно пробормотала Аякчан.
— Хотя жалеть надо нас, — позевывая, заворочался у чувала Хакмар.
— Сильно страдаешь, что не можешь на мне жениться, а, Хакмарчик? — поинтересовалась ехидная голубоволосая ведьма.
Хакмар начал медленно краснеть — точно жар чувала переливался ему в щеки. Аякчан злорадно захихикала и величественной походкой прирожденной жрицы двинулась к выходу. У корьевой заслонки она остановилась:
— Кстати, Хадамаха… Если из-за твоей выдумки мне и правда придется здешние чувалы проверять, я буду это делать в халате твоей мамы!
— Я скажу, что тебе взятку дал, — буркнул Хадамаха.
— Вот так и возникают истории о продажности Храма! — скривила губы мать-основательница.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии к книге