Око мира - Роберт Джордан Страница 83

От Северного Большака, проходящего через Двуречье, Кэймлинский Тракт не сильно отличался. Будучи, разумеется, значительно шире и по всем признакам гораздо более наезженным, он представлял собой плотно утоптанную полосу земли, по обочь ее стояли деревья, которым в Двуречье было не место, особенно из-за того, что там листва сохранилась только на вечнозеленых деревьях.

Однако к полудню сам вид местности изменился — дорога пошла среди низких холмов. Два дня она вилась между склонов, иногда проходила напрямик, когда холмы были слишком широки и увели бы далеко в сторону и если не требовалось чересчур много трудов, чтобы срезать часть склона. Полуденное солнце каждый день немного смещалось, из чего следовал вывод, что дорога, хоть на первый взгляд и прямая, постепенно отклонялась к югу, по мере того как шла все дальше на восток. Когда-то Ранд просто наяву грезил над старой картой мастера ал'Вира, — добрая половина мальчишек предавалась над нею несбыточным мечтаниям, — и ему припомнилось, что тракт обходит нечто называемое Абшерским Всхолмьем и потом достигает Беломостья.

Время от времени Лан заставлял всех спешиваться на вершине какого-нибудь холма, откуда открывался хороший обзор дороги в оба конца и окрестностей. Страж внимательно осматривал все вокруг, пока остальные разминали ноги или, присев под деревьями, наскоро перекусывали.

— Вообще-то сыр я люблю, — заметила как-то Эгвейн на третий день после отъезда из Байрлона. Она сидела прислонившись спиной к старому пню и с недовольной гримасой разглядывая обед, который опять был таким же, как завтрак, и каким, скорее всего, должен быть и ужин. — Сейчас бы чаю. Вкусного горячего чаю!

Девушка поплотнее закуталась в плащ и подвинулась, тщетно стараясь спрятаться от кружащегося ветра.

— Чай из плосколиста и андилейный корень, — говорила Найнив, обращаясь к Морейн, — лучшее средство от усталости. От них яснее в голове, и они снимают боль в утомленных мышцах.

— Уверена, что именно так, — тихо произнесла Айз Седай, искоса глянув на Найнив. Челюсти Найнив на миг сжались, но она продолжила прежним тоном:

— Значит, если вам нужно двигаться без сна...

— Никакого чая! — резко сказал Лан Эгвейн. — Никакого костра! Мы их еще не видим, но они где-то там, позади, Исчезающий или двое, со своими троллоками, и им известно, что мы выбрали эту дорогу. Незачем точно подсказывать им наше местонахождение.

— Я ничего не просила, — пробормотала Эгвейн из-под плаща. — Просто сожалела.

— Если им известно, что мы на дороге, — спросил Перрин, — то почему бы нам не пойти напрямик к Беломостью?

— Даже Лан не может двигаться по бездорожью так же быстро, как и по тракту, — сказала Морейн, перебивая Найнив, — тем более не по Абшерскому Всхолмью. — Мудрая раздраженно вздохнула. Ранд задумался, что с ней такое произошло: в первый день она совершенно игнорировала Айз Седай, а последние два дня пыталась беседовать с нею о травах и лекарственных растениях. Морейн отъехала от Мудрой, продолжив: — Почему, по-вашему, тракт изгибается в обход холмов? И нам все равно пришлось бы вернуться на дорогу. Тогда мы могли бы обнаружить погоню впереди нас, а не позади.

Сомнения одолевали Ранда, а Мэт что-то пробурчал о «долгом кружном пути».

— Хоть одну ферму вы видели этим утром? — спросил Лан. — Или, может быть, дым из трубы? Нет, потому что на всем протяжении от Байрлона до Беломостья — глушь и безлюдье, а Беломостье находится там, где нам нужно пересечь Аринелле. Потому что к югу от Марадона, что в Салдэйе, единственный мост, соединяющий берега Аринелле именно в Беломостье.

Том фыркнул и расправил усы:

— А что помешает им получить нечто — кого-то — желаемое в самом Беломостье?

С запада донеслись пронзительные вопли рогов. Лан дернул головой, обернулся, пристально вглядываясь в ленту дороги позади отряда. Ранд ощутил знобкий холодок. Но оставшийся спокойным внутренний голос подсказал: миль десять, не больше.

— Ничто им не помешает, менестрель, — сказал Лан. — Положимся на Свет и на удачу. Но сейчас мы знаем наверняка: там, позади нас, — троллоки.