Красный Император. "Когда нас в бой пошлет товарищ Царь..." - Михаил Ланцов Страница 88

– Через век – полтора.

– Кроме того, это значит, что ему не нужна сильная Германская Империя.

– Именно. Я в этом уже убедился. Александр стремится к мировому господству в лучших традициях Александра Македонского. Для чего он старается дробить, ослаблять и подчинять своей воле своих соседей.

– Александр Македонский был завоевателем…

– А вы можете назвать русского Императора кем-то еще? Да, он далеко не всегда действует одним лишь оружием. Но добивается результатов. И быстро.

– И как вы предлагаете поступить? Государственный переворот – это само собой. А дальше? Какой выбор сделает остальной мир?

– Швеция, вероятно, останется с Россией. Ей это выгоднее. Болгария, Валахия и Македония – вероятнее всего тоже. Икконийский султанат и ряд ближневосточных эмиратов, образованные из азиатских остатков Османской Империи, будут выдерживать нейтралитет. Они бы очень хотели поквитаться с русскими, но боятся. Да и истощены очень. Думаю, их можно будет подключить, если наша победа станет уже совершенно очевидной для всех.

– А Европа?

– А что Европа? Если не считать Ирландского и Испанского королевств, то она будет всецело настроена против русских. Слишком пугающими были их последние военные успехи. Ирландцы – их верные друзья, обязанные самим фактом своего существования Москве, поэтому будут сражаться до последнего солдата. А испанцы, скорее всего, попытаются соблюдать нейтралитет. Там фактически руководит Альберт Ротшильд, который не будет рисковать.

– Гарибальди?

– А что Гарибальди? – усмехнулся Отто. – Он фактически не руководит страной. Думаю, к началу войны он умрет от рук «русских агентов», чем поставит всю Италию на уши.

– Им какая выгода в этом? Благодаря России они как никто другой усилились. Это ведь риск – такая авантюра.

– Они хотят больше. Италию интересует восточное побережье Адриатического моря и Тунис, занятый сейчас русскими.

– Не весь.

– Конечно, формально Тунис занят войсками Египта и России, но реально там господствует Москва, отчисляя в Каир лишь некоторые взносы… что-то вроде арендной платы. Впрочем, Египет их верный союзник. Оформления как самостоятельной державы он давно жаждал. А тут такая помощь. Ради этого Каир без сожаления уступил Синайский полуостров, получив в качестве компенсации весьма приличное побережье северо-восточной Африки.

– Не знаю, – задумчиво произнес Штибер. – Италия, на мой взгляд, игрок такой же спорный, как и Испания. В народном сознании слишком укоренилось восприятие русских как друзей, благодаря которым Италия смогла не только полноценно объединиться, но и частично вернуть былое величие. Такая территория! И статус Великой державы, как третьей в Европе по могуществу после Великобритании и Германии.

– Посмотрим ближе к делу, – сказал, откинувшись на спинку кресла, Бисмарк. – Нам сейчас главное – привести здоровые силы к власти в Германии, чтобы можно было выстоять в предстоящем шторме.

– И кого вы видите правителем Империи?

– Юного Вильгельма, сына Фридриха. Да, ему сейчас всего тринадцать лет, но, по отзывам педагогов, он «являет собой необычайно крепкую и развитую индивидуальность, которая не поддается самым сильным внешним влияниям, на которую никакие авторитеты не действуют». Смешно сказать, но «только благодаря развитому чувству долга его удалось держать в дисциплине на учебе». Согласитесь – недурная характеристика для подростка.

– Пожалуй. Попробуем найти к нему подходы. До его совершеннолетия осталось пять лет. Думаю, нам хватит этого времени для подготовки государственного переворота. Но это игра ва-банк.

– А у нас есть выбор?