Древняя Греция - Владимир Миронов Страница 111

Ты, сладострастье – сахар наших дней.Чтоб усладить наш век, безрадостныйи краткий,Нам в жилы льется твой напитоксладкий…Кто Эпикура не избрал в друзья,Утратил вкус пленительной свободы,Тот изверг, мразь, тот пасынокприроды,И человеком звать его нельзя!Докучливы труды ученого авгура.Но как щекочет нас ученье Эпикура!

Музеи Рима, Неаполя, Лондона, иных городов доносят до нас ныне (в статуях и геммах) образ этого древнейшего греческого педагога и философа. Его идеи нашли отражение в трудах немецких просветителей. Приверженцами его идей были Руссо, Гассенди, Фейербах. К натурфилософии Эпикура часто обращался и К. Маркс. Его цитировали Ломоносов, Радищев, Новиков, Герцен и Ленин. Ряд гипотез Эпикура предвосхитили и основные положения молекулярной теории. Поистине он один из тех, которого А. И. Герцен называл «роскошью истории»… «Революции потрясают нашу землю, – писал А. Боннар. – Они изменяют, они торопят ход истории. Новые классы, новые народы (уже без классов?) шествуют по миру. Наследие Эпикура – для них, оно ждет их… Эпикур возникает снова, он всегда верен сам себе. И (он) так же неизменен, как (и) Млечный Путь». Это был философ жизни и человеческого естества. Не потому ли и Вольтер скажет: «Мы имеем сотню эпикурейцев на одного платоника».

Древнегреческий канделябр

Последним в ряду великих греческих философов стал Плотин (204—270 гг. н.э.). Он был уроженцем Ликополя, что основан Птолемеями на восточном берегу Нила, почти в самом центре Египта. Родители его были греками и богатыми людьми. Сын получил прекрасное образование не только в школе, но и у специально нанятых педагогов. К знаниям, полученным из книг, добавились сведения, почерпнутые им у оракулов и магов. К тому же и дома была приличная библиотека. После смерти отца он перебирается в Александрию (232 г. н.э.). Порфирий писал о его жизни: «Что касается жизни своей, то в беседах с нами он рассказывал вот что. Молоком кормилицы он питался до самого школьного возраста и еще в восемь лет раскрывал ей груди, чтобы пососать; но, услышав однажды слова: «Какой гадкий мальчик!», – устыдился и перестал. К философии он обратился на двадцать восьмом году и был направлен к самым видным александрийским ученым, но ушел с их уроков со стыдом и печалью, как сам потом рассказывал о своих чувствах одному из друзей; друг понял, чего ему хотелось в душе, и послал его к Аммонию, у которого Плотин еще не бывал; и тогда, побывав у Амонния и послушав его, Плотин сказал другу: «Вот кого я искал!» С этого дня он уже не отлучался от Амонния и достиг в философии таких успехов, что захотел познакомиться и с тем, чем занимаются у персов, и с тем, в чем преуспели индийцы». Речам Амонния внимал Ориген. У него он проучился 11 лет, овладев широким кругом знаний, в том числе и в философии. Его главное произведение («Эннеады») – песня о Едином и гармоничном бытии, в основе которого лежит взаимодействие Ума, Души, Тела. Важнейшим элементом, пронизывающим, объединяющим систему Плотина, стало понятие потенции (силы и мощи). Потенцией живет Мировая Душа, отражением которой является душа человека. Потенцией движется Мир. Потенцией оплодотворяется вся наша Жизнь. Но над всем царит Ум как образ Единого. Душа наша это и есть по сути отражение Ума.

Философ Плотин

То было время, когда в Риме к власти приходили те, кто пользовался поддержкой армии. В 235 году н.э., после смерти императора Александра Севера, сенат Рима назначил императором Максимина, родом из Фракии, в детстве бывшим пастухом. Он был отчаянным храбрецом и отличался исключительной силой, за что получил прозвища Геркулес, Ахилл, Гектор, Аякс. Еще он отличался жестокостью, убивая всех, кто осмеливался напомнить о его незнатном происхождении. После него к власти пришел Гордиан вместе с сыном. Но их убили. После вереницы назначений и смертей императором стал Гордиан III. Так, на протяжении 120 дней в Риме сменилось пять императоров. Подобная атмосфера склоняла к философии. Плотин переселился в Италию и стал известным учителем в Риме (244 г.), а перед тем участвовал в походе императора Гордиана в Персию, где собирался изучать персидскую философию (но после поражения Гордиана бежал в Антиохию). Имя его вскоре стало популярным. Его лекции посещали и сенаторы (Оронтий Марцелл и Сабинилл, из сенаторского сословия был Рогациан). Он был добрым человеком, легкодоступным. Прожив в Риме целых 26 лет, он выступал посредником во многих ссорах и, удивительное дело, никому не стал при этом врагом. Правда, философ Олимпий Александрийский все же завидовал его славе и даже замыслил покушение на Плотина. Однако оно не удалось. И тот впоследствии говорил: Плотин обладает великой силой, и тот, кто замышляет против него, сам становится жертвой своей же собственной подлости.

Галлиен и Салонина

Плотин попытался объединить некоторые главные элементы философии Платона и Аристотеля («Эннеады»). Согласно Платону, основным условием и принципом совершенного устройства являлся принцип справедливости. Он говорил: «Единое есть мощь всего». Порой это звучало скорее как: «Справедливое есть мощь всего». Государство, общество, политики, партии, все социальные слои обладают (или же не обладают) потенцией. И чем совершеннее государство, общество и человек, тем выше их потенция. Плотин обладал огромной силой убеждения и многих наставил на путь истинный… Послушав какое-то время его наставления, Рогациан проникся таким отвращением к своему образу жизни, типичному для знатного римлянина, что отказался от всего своего имущества, всех знаков достоинства и распустил всех своих рабов. Более того. Он покинул свой дом, стал ходить по друзьям и близким, там же ел и спал, принимая пищу через день. Плотин его уважал и ставил в пример занимающимся философией. То, что философов надо слушать, это несомненно. Но то, что не все их рекомендации следует принимать, – еще более несомненно, нежели первое… Рогациан наглядный тому пример. Наслушавшись Плотина, от такого воздержания и нерадения о себе он заболел подагрою, ослабел до того, что уже не мог встать с носилок и поднять руки. Плотин тут неправ, ибо хотя он говорил, что материя – «украшенный труп», но и без поддержания плоти, согласитесь, какая может быть философия.