Европа в Средние века. Быт, религия, культура - Марджори Роулинг Страница 31

«В Нойстрию (Северная Франция) вторглась орда язычников, которые пришли из-за моря в огромных лодках и, обрушив на эту землю свои мечи, превратили ее в пустыню. Они уничтожили много монастырей и церквей; города, которые захватили, они сровняли с землей, а христиан либо убили, либо превратили в рабов, продав их чужестранцам в вечное иго».

Это описание, сделанное французским монахом, дает представление об условиях, в которых приходилось существовать европейцам VIII–X веков. Тем не менее, несмотря на подобные этому рейды, монастыри и соборы с их школами и библиотеками не только сумели выжить, но и сохранить древние рукописи и бесценные сокровища. Они, по сути, были островами культуры в бушующем океане истории, которые силой своей веры сопротивлялись окружающим их диким потокам варварства.

Если монахов заблаговременно предупреждали о набеге варваров, они хватали свои бесценные рукописи и священные сосуды и уносили их в леса или другое безопасное укрытие, пока угроза нападения не пройдет. Когда в 925 году свирепые мадьяры хлынули через альпийские переправы и обрушились на монастырь Святого Галена (возле озера Констанс на территории современной Швейцарии), все его обитатели, за исключением Герибальда, убежали в соседний и соперничающий с ними монастырь в Райхенау. Герибальд, будучи не вполне разумным существом, отказался бежать, потому что ему не выдали дотацию на кожу для обуви на год! Мадьяры, которые внешне были безобразнее скандинавов, но лучше по характеру, начали разбивать бочки с вином. «Остановитесь! Остановитесь! – закричал Герибальд. – Что же мы будем пить, когда вы уйдете?» Они расхохотались, но, как ни удивительно, прекратили крушить все вокруг. Но когда монах упрекнул их за то, что они разговаривают в церкви, его побили. Позже они угостили его вином, что сторицей искупило все побои. «Я никогда не видел более веселых людей, – позже сказал Герибальд. – Но это дикие люди! Наверное, они были раньше дикими зверями в лесу!»

Когда мадьяры ушли, монахи вернулись вместе со своими манускриптами. Среди них был список грамматики Присциана, написанный в первой половине VI века до н. э. Судя по изящному ирландскому шрифту, этот список был сделан монахами Клонферта или Клонмакнойза. Они были вынуждены бежать от нападения викингов и взяли с собой грамматику Присциана в Кельн – вообще в те беспокойные времена и люди, и книги путешествовали на очень большие расстояния. К X веку книга попала в монастырь Святого Галена, где ей еще раз удалось избежать уничтожения. Она вернулась в монастырь и мирно пролежала в его хранилищах следующие 900 лет. И до сих пор ее можно видеть среди других раритетов. Вообще, наследство классической мысли и литературы было сохранено на Западе именно благодаря усилиям монахов-бенедиктинцев .

Европа смогла предпринять попытку восстановления своей культуры и образования только к концу X века, когда набеги викингов стали происходить все реже. Эта попытка основывалась на одной из главных идей Средних веков – вере в то, что общество было божественным промыслом поделено на три класса: тех, кто воевал и правил; тех, кто молился, и тех, кто работал руками. В поэме начала XIII века эта идея выражается очень четко:

Работа священника – молитва,

А правосудие – удел дворян,

Простые люди добывают

Хлеб насущный трудом своим,

И все согласны со своим уделом.

Поэтому образование, которое получал тот или иной ребенок, зависело от того, выходцем из какого класса он был – духовенства, дворянства или ремесленников.

Дети аристократов учились читать, еще сидя на коленях у матери. Людовик Святой был одним из таких детей: его по псалтырю учила читать его мать королева Бланш Кастильская (кстати, этот псалтырь до сих пор существует), а у Карла, герцога Беррийского, в 1454 году было целых пять книг – букварь, список Семи Псалмов, «Малая грамматика» Доната, «Моральные изречения» Като и стихотворный вариант грамматики Присциана. Иногда домашний капеллан учил детей феодала основам латыни, чтения и письма. Однако в Средние века хорошие манеры ценились больше, чем умение читать. Поэт XIII века говорил:

Хороший ребенок встанет

В присутствии своего господина,

И чесаться он не станет

Вдруг в присутствии других,

Ну а если вдруг подарок

Поднесут ему, то примет

Стоя на коленях.

Также очень важно было уметь играть в шахматы, скакать на лошади, охотиться и фехтовать, знать геометрию, магию и законы. Поэма «Айоль» так описывает идеальное образование молодого аристократа:

«Его отец учил его скакать по лесам и лугам, скакать галопом и рысью… Айоль знал законы движения звезд на небосклоне и фазы Луны. Отшельник Моисей учил его грамоте, письму, а также латыни и французскому».

Очень часто мальчиков и девочек из семей аристократов отправляли на обучение в другие семьи. С 7 лет мальчики служили пажами, а с 14 лет – оруженосцами. Девочки служили компаньонками при хозяйке дома, и их учили вязанию, вышиванию, ткачеству и науке ведения хозяйства.

На другом конце социальной лестницы крестьяне и ремесленники вообще не получали никакого формального образования, выходящего за рамки необходимого для участия в церковных службах. Исключение делалось только для детей, у которых были исключительные способности и которых принимали в монастырские школы. Они должны были лишь обеспечивать себя и своих хозяев хлебом и всем необходимым для жизни.

До 1100 года образование в Северной Европе было в основном в руках монахов. Школы существовали главным образом для мальчиков, которые готовились стать монахами. Но некоторые монастыри имели школы и для тех мальчиков, которые не собирались посвящать себя религии. Детей делали послушниками очень рано, и больше они никогда не видели своих родителей. Одним из них был Ордерик Виталий, хронист XII века. Он рассказывает, что его крестили накануне Пасхи:

«Когда мне было пять лет от роду, я стал учеником школы в Шрусбери и посвятил тебе, Боже, свои первые уроки, в церкви Святых Петра и Павла. Известный священник Зигвард научил меня читать, псалмам, гимнам и другим наукам… Затем, боясь, что любовь к родителям отвлечет меня от моего призвания, ты убедил моего отца Оделера передать меня вам насовсем. Плача, отец отдал меня, рыдающего ребенка, монаху Райнальду и никогда больше не видел меня. Маленький ребенок не мог сопротивляться, поэтому я оставил родину, родителей, родных и друзей, которые горько плакали при расставании.