Дом Счастья. Дети Роксоланы и Сулеймана Великолепного - Наталья Павлищева Страница 43

Она уделяла много внимания старшим Селиму и Баязиду, потому что те могли натворить бед, Джихангир проблем не создавал, ему, несмотря на увечность, опека не требовалась. Советы тоже…

Казалось, что не требовались.

Они оставили сына без помощи в самый трудный час, и ему пришлось решать все самому. Как бы ни поступил Джихангир, получалось предательство. В любом случае он предавал либо брата, либо отца. Он хотел как лучше, хотел примирить…

Молва этого не поймет, если узнают, что именно Джихангир отдал письма Мустафы султану, то его имя будет смешано с грязью. Джихангира уже нет, и потомства, которому можно стыдиться за него, тоже нет, но людская память… Нет, молва не должна связывать имя Джихангира с предательством, даже если это не предательство вовсе. Не должна!

– Лучше я… Пусть лучше обо мне говорят…

Она ничего не объясняла, но и Сулейман, и Рустем все поняли. Поняли боль и отчаянье матери, ее готовность принять вину сына на себя даже посмертно.

Рустем коротко кивнул и отошел, а Сулейман долго смотрел на неподвижную, словно окаменевшую от горя Роксолану и думал о том, сколько же ей пришлось перенести за время жизни в Стамбуле.

– Ты была счастлива со мной?

Она словно очнулась от сна, вздрогнула, глянула недоуменно:

– Почему была? Я счастлива…

Его рука легла на ее голову, не в силах сдерживаться, Роксолана уткнулась ему в плечо. Султан прижал любимую к себе, гладил волосы, давая выплакаться на своей груди.

Такое они могли позволить себе только в спальне, наедине, и вот впервые там, где их хоть одним глазком могли увидеть подданные.

На аллее показалась Михримах, Рустем-паша знаком остановил жену, увлек за собой в сторону:

– Не мешай…