Кавказская война. В очерках, эпизодах, легендах и биографиях - Василий Потто Страница 494
Кавказская война. В очерках, эпизодах, легендах и биографиях - Василий Потто читать онлайн бесплатно
В Тифлисе я ее встречал,Вникал в ее черты…То – тень весны была, в тениОсенней красоты.Не весела, и не грустна,Где б ни была она,Повсюду на ее лицеЦарила тишина.Ни пышный блеск, ни резвый шумПолуночных балов,Ни барабанный бой, ни войОхотничьих рогов,Ни смех пустой, ни приговорКоварной клеветы, —Ничто не возмущало в нейТаинственной мечты;Как будто слава, отразясьНа ней своим лучом,В ней берегла покой душиИ грезы о былом.Хоть горя вечного понятьНе может праздный свет,Она не без улыбки шлаК нему на склоне лет;Хоть не видна была на нейСтрадания печать,Я не решался никогдаПри ней воспоминатьО том, кто горе от умаИзведав, завещалЕй всепрощающую скорбьИ веру в идеал…
III
Я помню час, когда вдалиВершин седые льдыРумянцем вспыхнули, и теньС холмов сошла в сады;Когда Метех с своей скалойСтоял, как бы в дыму,И уходил сионский крестВ ночную полутьму.Она сидела на крыльце,С поникшей головой,И, помню, кроткий взор ееУвлажен был слезой.Вот вспыхнул месяц за горой,Как лампа, в синей мгле,Но яркий луч ее бледнелНа молодом челе…Иль о недавней старинеНамек нескромный мойСмутил ее больной душиТаинственный покой,Или воспоминанья вдругПроснулись и пришли,И стал к ней близким тот, кто былДалеким от земли…Она молчала; в этот мигЯ скорбь ее любил,И чудилось мне, взор ееСо мной заговорил:«Поймите, я с тех пор, как онПогиб, чужда страстей,Живу – уже не для себя,И вряд ли для друзей!Поймите, посреди живыхЯ тень его люблю!Вы знаете… но знают всеИсторию мою.IV
Он русским послан был царем,В Иран держал свой путьИ на пути заехал к намДушою отдохнуть.Желанный гость, он принят былКак друг моим отцом;Не в первый раз входил он к намВ гостеприимный дом.Но не был весел он в тениРазвесистых чинар,Где на коврах не раз нам пелЗаезжий сазандарь,Где наше пенилось вино,Дымился наш кальян,И улыбалась жизнь гостямСквозь радужный туман.И был задумчив он, когда,Как бы сквозь тихий сон,Пронизывался лунный светНа темный наш балкон.Его горячая душа,Его могучий умВлачили всюду за собойГруз неотвязных дум.Напрасно Север ледянойРукоплескал ему, —Он там оставил за собойБездушную зиму,Он там холодные сердцаОставил за собой;Лишь я одна могла емуОткликнуться душой.Он так давно меня любил,И так был рад, так рад,Когда вдруг понял, отчегоТуманится мой взгляд.V
И скоро перед алтаремМы с ним навек сошлись…Казалось, праздновал весь мирИ ликовал Тифлис.Всю ночь к нам с ветром долеталЗурны тягучий звукИ мерный бубна стук и гулОт хлопающих рук.И не хотели погасатьДалекие огни,Когда, лампаду засветив,Остались мы одни.И не хотела ночь унятьДалекой пляски шум,Когда с души его больнойСкатилось бремя дум,Чтоб не предвидел он концаСвоих блаженных дней,При виде брачного кольцаИ ласковых очей.VI
Но час настал, посол царяУмчался в Тегеран.Прощай любви моей заря!Пал на сердце туман.Как в темноте рассвета ждут,Чтоб страхи разогнать,Так я ждала его, ждала,Не уставала ждать!Еще мой верующий умБыл грезами повит, —Как вдруг… вдруг грянула молва,Что он убит… убит!Что он из плена бедных женХотел мужьям вернуть;Что с изуверами в боюОн пал, пронзенный в грудь;Что труп его, кровавый труп,Поруган был толпойИ что скрипучая арбаВезет его домой.Все эти вести в сердце мнеСо всех сторон неслись…Но не скрипучая арбаВезла его в Тифлис.Нет, осторожно между гор,Ущелий и стремнинШесть траурных коней везлиПарадный балдахин.Сопровождали гроб егоЛавровые венки,И пушки жерлами назад,И пики, и штыки…Дымились факелы, и гулКолес был эхом гор,И память вечную о немПел многолюдный хор.И я пошла его встречать.И весь Тифлис со мнойК заставе Эриванской шелРастроганной толпой.На кровлях плакали, когдаБез чувств упала я.О, для чего пережилаЕго любовь моя!VII
И положила я егоНа той скале, где спитСемья гробниц и где святойДавид их сторожит,Где раньше, чем заглянет к намВ окошки алый свет,Заря под своды алтаряШлет пламенный привет;На той скале, где в бурный часЗимой, издалекаПричалив, плачут по веснеНочные облака,Куда весной, по четвергам,Бредут на ранний звон,Тропинкой каменной, в чадрах,Толпы грузинских жен. —Бредут нередко в страшный зной,Одни – просить детей,Другие воротить мольбойПростывших к ним мужей, —Там в темном гроте – мавзолей,И – скромный дар вдовы —Лампадка светит в полутьме,Чтоб прочитали выТу надпись, и чтоб вам онаНапомнила самаДва горя: «Горе от любвиИ горе от ума».Прошло двадцать восемь лет, – и под тем же камнем, где покоятся останки творца бессмертной комедии, рядом с ним, похоронили и супругу его. Она скончалась в 1857 году, на сорок шестом году своей прекрасной жизни.
И ныне всякий русский, проезжая Тифлис, посетит дорогую могилу, в которой сокрыта одна из слав нашей родины. На западной стороне города возвышается святая гора Мтацминда, на которую в прихотливых зигзагах вьется, подобно ленте, узкая тропинка для пешеходов. На одном из уступов святой горы, на половине ее высоты, виднеется женский монастырь Святого Давида, как будто гнездо ласточки, прикрепленное к скале. Этот уголок, который Грибоедов называл «поэтической принадлежностью Тифлиса», – прекрасен. Вид с монастырской террасы очарователен: весь Тифлис виден отсюда как на ладони. На востоке сверкает быстрая Кура; за ней, вдали, синеют горы благословенной Кахетии; шумный город с его полуевропейской и полуазиатской физиономией далеко внизу, – вы стоите между небом и землей. Здесь, перед величавой картиной, которая так нравилась Грибоедову, и покоится прах его, в гроте под тяжелыми сводами, имеющем вид красивой часовни. Внутри грота – бронзовый памятник. На возвышенном пьедестале поставлена прекрасная статуя, работы известного художника Кампиони, изображающая женщину, склонившуюся на колени перед гробовой урной у подножия креста. «В позе молящейся так много грации, так живо выражена в ней глубокая скорбь, – говорит один из путешественников, – что вы не только любуетесь ею как высшим проявлением искусства, но вы сочувствуете ей как существу живому». У ног коленопреклоненной с одной стороны крест и Евангелие – символы страдания и веры, с другой – раскрытая книга, на корешке которой короткая надпись «Горе от ума». На одной стороне пьедестала барельефом сделан портрет покойного писателя, а под ним начертано золотыми буквами:
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии к книге