1612. Минин и Пожарский - Виктор Поротников Страница 51

Лыков недовольно засопел, его бегающий взгляд метнулся к Мстиславскому. Тот молча повел густыми бровями, мол, лучше уступи от греха подальше.

— Ладно, молодец, забирай мой охабень, — с натянутой улыбкой произнес Лыков, скидывая с плеч длинное парчовое одеяние с драгоценными пуговицами, подбитое мехом куницы. — Надеюсь, моя шуба стоит твоего утерянного коня?

— Еще бы! — обронил Сальков, с довольным видом осматривая охабень. — Теперь-то я не замерзну, боярин. А то ведь на дворе-то осень промозглая, ветер порой до костей пробирает.

К Салькову подскочил его приятель казачий атаман Филат Межаков, такой же проныра, как и он.

— Чем это ты занимаешься, друг ситный? — спросил Межаков. — Никак грабишь при всем честном народе имовитого мужа. Нехорошо!

По глазам Межакова было видно, что он и сам непрочь разжиться добротным одеянием.

— Боярин мне должок вернул, — сказал Сальков, повернувшись к Межакову. И со значением добавил: — Сам вернул, по доброй воле. Так что грабежом я не занимаюсь, приятель.

Межаков снял с головы драную шапку и слегка поклонился Лыкову.

— Не гневайся, боярин, что обращаюсь к тебе с просьбой. Крайняя нужда меня толкает на это. Я вот атаман, а в чем хожу, видишь? — Межаков попеременно притопнул ногами, обутыми в изношенные лапти. — Войди в мое бедственное положение, боярин. Подари мне свои сапоги, они у тебя хороши на диво! Век за тебя Бога стану молить!

— Вот у Бога и проси, попрошайка, — с усмешкой бросил Межакову Сальков, приторачивая свернутый охабень к седлу.

Лыков опять встретился взглядом с Мстиславским, после чего принялся стягивать с ног красные сафьяновые сапоги.

Рассыпаясь в благодарностях, Межаков скинул с ног лапти и примерил боярские сапоги.

— Ну что, не жмут? — спросил у атамана Сальков, уже сидящий в седле.

— Сидят как влитые! — радостно отозвался Межаков. — Вот теперь и на совет ко князю Трубецкому пойти не стыдно!

Межаков помог Лыкову обуться в лапти, еще раз поблагодарив его за щедрость. Затем, направляясь к своей казачьей сотне, затерянной в скопище ратных людей, кривоногий низкорослый атаман громко и весело пропел:

Надоели лапти ножкам.

Из лаптей торчит солома,

Ножки тянутся к сапожкам

Из сафьяна али хрома.

Стоял октябрь 1612 года.