Рюрик и мистика истинной власти - Михаил Серяков Страница 65

Однако бобры ни на территории современного Ирана, ни на территории Средней Азии, откуда далекие предки современных иранцев могли прийти на Иранское нагорье, не водятся. Кроме того, общеиндоевропейское слово b(h)ib(h)er/b(h)eb(h)er первоначально означало просто «коричневый», «блестящий». Живущее в воде животное оно стало означать только у ограниченного круга народов: авест. bawra-, bawri-, лит. bebrus/ bebras, прус. bebrus, русск. бобер, др.-в. – нем. bibar, др. англ. beofor. Весьма показательно, что в санскрите данный коронь продолжал означать просто определенный цвет, а не бобра, что говорит о том, что название бобра появляется у иранцев относительно поздно, уже после распада индоиранской общности. Кроме того, в этом же ареале он оказывается связан с нижним миром: в Авесте бобер связан с богиней вод Анахитой, в славянских песнях «черные бобры» соотносятся с корнями мирового древа, а в латышских народных песнях божественные близнецы пляшут в шкурах бобра и выдры. Отметившие эти черты Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов констатируют: «Эти особенности балтийской, славянской и авестийской традиций, не находящие параллелей в других индоевропейских традициях, подтверждают в культурно-историческом плане вторичность приобретения особой значимости этими видами животных…» ^[550] Н. Л. Членова, рассматривая древние контакты иранских племен, выдвигает гипотезу, что данная характеристика богини появилась в Восточной Европе: «Бобровая шуба Ардви Суры Анахиты в цитированном описании – реликт ее доахеменидской сущности, когда она была богиней-рекой, олицетворением Волги, и бобр был ее священным животным» ^[551]. Если это так, то тогда и связанные с Хварно представления могли стать известны славянам во время их древнейших контактов с предками иранских племен в регионе Волги. Поскольку образ богини как дарительницы Хварно своими истоками восходит еще к эпохе матриархата, он, по всей видимости, древнее образа бога, дарующего эту же мистическую сущность своему избраннику.

Мотив пребывающего в водах Хварно, дающего власть своему обладателю, весьма архаичен. Основанный на этом представлении ритуал у обитавших на Дону «женоуправляемых» сарматах описал античный автор Псевдо-Плутарх: «Танаис – река в Скифии; она прежде называлась Амазонской… В ней находят также камень, похожий на хрусталь и увенчанный короной, наподобие человека. Когда умрет царь, туземцы производят выбор нового у реки; кто найдет такой камень, тот сейчас же избирается в цари и получает скипетр покойного» ^[552]. Анализируя это и другие известия о почитании сарматами данной реки, К. Ф. Смирнов отмечал: «Танаис выступает здесь как местное божество, как героизированный предок туземцев Дона (он сын амазонки), благословляющий на “царство” того, кто приобщится к власти через обладание священным фетишем – камнем, увенчанным короной» ^[553]. Поскольку именно находка в реке камня давала право на власть, можно предположить, что у этих кочевников он выступал материальным олицетворением Хварно. Однако находящееся в воде Хварно давало не только власть: «В Бахмаи-яште 2,1 встречается упоминание, что фарн – это всеведущая мудрость в виде воды, которую пьет Зороастр» ^[554]. Это показывает, что мудрость, считавшаяся неотъемлемой характеристикой правителя для восточной половины индоевропейского мира, также могла быть связана с Хварно.

Как следует из этимологии, традиционно указывающей на такие родственные ему слова, как иран. hvar, «солнце», санск. svar-, оно было связано и с дневным светилом. В другом гимне говорится: