Вилы - Алексей Иванов Страница 97

Конечно, Пугачёв ни о чём таком не думал. У него были свои уроки, и за них он заплатил сполна. Стране, которую любил, и державе, которую ненавидел, он принёс страшные бедствия. Но истоки зла были вне Пугачёва. Поэтому «проклясть Пугачёва» и «простить Пугачёва» означает теперь, в общем, одно и то же.

…Татищева крепость ныне превратилась в просторное и тихое степное село с памятником Пушкину. Битвы здесь отгремели давным-давно. История отступила от села, похоже – навсегда, и река Урал тоже ушла в сторону, а ложбина её заросла тополями. Там, где были бастионы «транжемента», установлены небольшие «краеугольные камни» с надписью «Угол крепости».

Мне, автору этой книги, эти камни показывала маленькая девочка, наверное, первоклассница. «Угол кре-по-сти», – старательно прочитала она мне по слогам: вдруг я неграмотный, всякое бывает.

«А какая тут крепость была?» – коварно спросил я.

«Краеугольный камень» в селе Татищево

Девочка таращила глазёнки. Что она ответит? Вопрос-то не детский. «Старая крепость»? «Царская»? «Казачья»? Или может даже «пугачёвская»? И девочка ответила мне так, что небо стало очень синим, а земля огромной и прекрасной.

– Наша, – сказала девочка из Татищево.