За Усами - Джинджелл Вэнди

Глава 1. Мечи на железнодорожной линии Кёнгуй

Было что-то особенное в прогулке в сумерках по парку у железнодорожной линии Кёнгуй. По меркам Австралии это место трудно было назвать нарком, там это слово обозначало бы красочную, полную забав и усаженную травой территорию, полную жизни и детей, или обширный ботанический сад, по которому можно гулять часами, если хотите получить полное представление о том, что там находится. В Сеуле узкой полоски травы и деревьев шириной всего в пять метров было достаточно, чтобы считаться парком, при условии, что между деревьями была тропинка, по которой можно гулять, и достаточно людей, чтобы ходить по ней.

Так было и на линии Кёнгуй, которая во времена своего появления в Хондэ (молодёжный район Сеула — при. пер.) была известна в просторечии как парк Йонтрал. Параллельная линия из двух дорожек с участком зелени между ними, который мягко и медленно превращался в одну дорожку, утопающую в зелени, когда она выходила за пределы Хондэ, представляла собой небольшую, пахнущую свежестью дорожку между ярко раскрашенными кафе, винтажными магазинами и старыми, полуразрушенными домами, которые казались карликовыми на фоне трёх- и четырёхэтажных зданий вокруг неё, увенчанные неизбежным ползанием смерти по лианам. Парк Уок когда-то был железнодорожной линией, и эта линия с двумя металлическими рельсами-близнецами время от времени появлялась на дорожке, словно выныривая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Создавая ощущение ушедших веков в яркой атмосфере.

В Австралии прогулка в сумерках шла рука об руку с лёгкой меланхолией, особенно когда лето переходило в осень; Атилас, привыкший совершать свои прогулки именно в это время, когда ему подходила эта атмосфера меланхолии, обнаружил, что в Сеуле его прогулки были совсем другими — и особенно в окрестностях Хондэ, районе, в котором он снова оказался, когда выбрал простую дорогу — пройти вдоль линии Кёнгуй слишком далеко на запад.

В окрестностях Хондэ было слишком много собак, чтобы предаться меланхолии; кроме того, в этом месте царила слишком праздничная атмосфера. Возможно, он сам виноват в том, что нашёл жильё в соседнем Кондоке (название традиционного рынка в Сеуле — прим. пер.), откуда пришёл пешком. Молодые специалисты и студенты колледжей по-настоящему оживлялисьтолько после семи или восьми часов — как и очередь в Кёнгуй между Кондоком и Хондэ, когда пары, крошечные собачки и дружелюбные пожилые люди делали прогулку невыносимой для Атиласа. Если бы он знал об этом заранее, то наверняка снял бы жильё в более тихой части города, а не на медно-голубых улицах Кондока, застроенных небоскребами.

Что ещё более важно, если бы он знал, что дом, который он арендовал, думая, что арендует весь дом целиком, на самом деле принадлежит не ему одному, он бы никогда не переступил порог этого дома. У Атиласа и раньше были соседи по дому, и он оставался твёрд в своём желании никогда больше их не иметь — особенно людей. Все трое его нынешних соседей по дому выглядели как люди, и, хотя Атилас подозревал, что одна из них совсем человек, это никак не повлияло на его симпатию к ней. Он так же не горел желанием делить дом с какими бы то ни было человекоподобными Запредельными, населявшими Сеул, как и с людьми-сеульцами.