Развода не будет! Мандаринка для генерала - Злата Загорская

Глава 1

Последнее, что я помнила - это танец снежинок в свете фар. Дворники моей старенькой «Тойоты» жалобно скрипнули и замерли. Я ехала проверить отопление в новых теплицах под Тверью, но метель решила иначе. Машина встала на глухой трассе, связь пропала час назад, а бензин закончился. Я помнила, как пыталась согреться, кутаясь в пуховик, как немели пальцы ног, и как накатывала липкая, сладкая сонливость...

Поэтому, когда я открыла глаза, первой мыслью было: «Спасатели. Меня нашли».

Второй мыслью было: «Почему в больнице так холодно? У них что, опять бюджет урезали?»

Я попыталась вдохнуть, и легкие обожгло ледяным воздухом. Я пошарила рукой, ожидая нащупать больничную простыню или свой пуховик, но пальцы скользнули по... бархату? Ледяному, припорошенному инеем бархату.

— Эй, — прохрипела я. Горло саднило, как после ангины. — Сестра... Можно одеяло?

Ответа не последовало. Только свист ветра. Злой, тоскливый вой где-то совсем рядом. Я с трудом разлепила ресницы. Картинка плыла.

Надо мной нависал не белый больничный потолок, а грязно-синий балдахин с тяжелыми кистями. Сквозь дыру в ткани на меня смотрела деревянная балка, покрытая изморозью. «Агония, — отстраненно подумала я. — Мозг умирает от переохлаждения и показывает мне мультики. Галлюцинации перед смертью».

Я попыталась сесть, но тело казалось чужим, ватным и слишком легким. Голова закружилась так сильно, что к горлу подступила тошнота.

— Ну что, очнулась, ваша светлость? Или опять притворяемся?

Голос был скрипучий, неприятный. Я скосила глаза. У двери стояла грузная тетка в странном чепце и нескольких слоях серых юбок. В руках она держала поднос с кувшином. Я моргнула. Галлюцинация не исчезала.

— Вы кто? — шепотом спросила я. — Где я? Это реанимация?

Тетка фыркнула, с грохотом опуская поднос на столик. От звука у меня в висках запульсировала боль.

— Реа-чего? Опять бредите? Допились, матушка, до зеленых белок. Генерал-то надеялся, что вы тут, в Стылом Доле, уму-разуму наберетесь, а вы всё своё. Дрова-то вчера опять в карты проиграли?

— Какие карты? Какие дрова? — паника начала пробиваться сквозь заторможенность. — Женщина, мне холодно! Включите отопление!

— Ишь ты, включите, — передразнила она. — Приказано выдавать по норме. Вы свою норму, леди Элеонора, еще вчера истратили. Так что терпите до завтра. Или шубу надевайте, если не продали еще.

Леди Элеонора? Генерал? Стылый Дол? Я дрожащими руками откинула одеяло. На мне была тонкая кружевная сорочка. Красивая, дорогая и совершенно бесполезная в морозильнике, в который превратилась эта комната. Я посмотрела на свои руки. Это были не мои руки.

Мои были обветренные, с короткими ногтями, вечно в земле или царапинах от розовых кустов. А эти... Тонкие, бледные, как бумага, с длинными, идеально отполированными ногтями. На запястье синяк, будто меня кто-то сильно схватил.

— Зеркало... — выдохнула я. — Дайте зеркало.

Женщина закатила глаза, но достала из кармана передника маленькое мутное зеркальце и швырнула его на кровать. Я схватила его, боясь увидеть в отражении мертвеца.

На меня смотрела незнакомка. Голубые глаза, полные ужаса, растрепанные темные локоны и аристократически бледная кожа. Красивая. Чужая. Зеркало выпало из рук.

— Нет... — я зажмурилась. — Я в машине. Я замерзаю на трассе М-10. Сейчас меня разбудят. Давай же, Марина, просыпайся!