Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Михеев

Пролог

— Я против, и ты это знаешь.

— Ага. И сейчас ты меня запрешь в комнате и не будешь выпускать, пока дурь из головы не выветрится.

— Я не настолько глуп, – мужчина встал, прошел туда-сюда по комнате, – держать птицу в клетке… И все равно, я – против.

— Зануда. Занудой был и занудой остаешься, – женщина встала, подошла к мужчине сзади и обняла его, крепко прижалась. – За это я тебя и люблю, но… Прости, так нужно.

— Я знаю, – мужчина тяжело вздохнул. – Я не буду тебе мешать. Но помни – если что…

— Да-да, я помню. Ты придешь и убьешь любого, кто посмеет на меня пасть открыть.

— Именно так. С особой жестокостью.

Они замолчали, и тишина, воцарившаяся в комнате, нарушалась лишь громким тиканьем старомодных часов да шелестом огня в таком же старомодном камине. Оба знали, чем закончится разговор. Оба понимали, что если хотят сохранить то, что связывало их все это время, и в первую очередь взаимное уважение, им придется расстаться. Возможно, на пару недель. Возможно, навсегда. У них оставался лишь этот вечер, и оба хотели запомнить его как лучшее время в своей жизни.

Планета Гренада–7. Спустя годы

— И все же, коллега, я считаю диалектический материализм высшей точкой…

— Ой, да полноте вам рассказывать сказки. Все это устарело больше тысячи лет назад!

Привычно уже споря, два седых профессора неторопливо подошли к обрыву, повернулись – и в этот момент прогремел залп. Тот, который повыше ростом, упал сразу, а второй еще пару секунд стоял, удивленно глядя выцветшими голубыми глазами на такое же бледно-голубое, по-осеннему холодное небо. А потом упал и он.

Вахмистр, по-тараканьи шевеля нафабренными усами, подошел к телам и, не утруждая себя диагностированием смерти, попросту сделал им контрольные выстрелы в голову. Носком сапога столкнул обоих вниз, со стометровой высоты, и махнул рукой ожидающему его отделению. Расстрельная команда, до того напоминавшая четкостью движений и выправкой стойких оловянных солдатиков, тут же задвигалась. Допотопные винтовки закинули на плечо, дружно развернулись и, не нарушая строя, зашагали прочь. Словно роботы какие-то, право слово. Вахмистр же окинул взглядом испуганно сжавшуюся толпу, безразлично развернулся и последовал за своими подчиненными. Будто не сам этих несчастных обывателей сюда пинками сгонял. Он ушел, а люди, безмолвно глядящие ему вслед, так и остались стоять у обрыва, долгих полчаса не решаясь покинуть это место.

— …Они их казнили, мама! Представляешь? И что теперь?

— Да ничего, – красивая женщина с чуть усталым лицом прекратила, наконец, брякать тарелками, отошла от раковины и вытерла руки старомодным вафельным полотенцем. Кожа покраснела – горячей воды не было третий день, а посудомоечный агрегат как сломался месяц назад, так и стоял в углу немым укором происходящему. – Сами виноваты твои профессора – сами пусть и расхлебывают. Точнее, уже расхлебали.

Если честно, профессора были не его, четырнадцатилетнего подростка, эмоционально рассказавшего о том, чему пришлось стать невольным свидетелем. Просто он в силу любознательности посещал факультатив для старшеклассников, а вели его преподаватели местного университета. Разумеется, не эти два старика, им не по чину, однако же в их маленьком городке сложно не знать, кто есть кто. Особенно сталкиваясь на тех факультативах с молодыми преподавателями, рассказывающими о своих наставниках исключительно в восторженных тонах.