Графиня Оболенская. Без права подписи - Айлин Лин Страница 14

Один, два, три… я потёрла ладонями напряжённые плечи и позволила себе облегчённо выдохнуть. Вроде всё прошло неплохо. Штейн выслушал меня, озвучил сумму. Это ли не победа?

* * *

День тянулся, как смола. Я то лежала на кровати и думала, то ходила из угла в угол, закинув руки за спину и продолжала думать.

Глаша принесла ужин около семи вечера, жидкий суп и чёрный хлеб, но на этот раз ещё и кусочек солёной рыбы, завёрнутый в тряпицу. Судя по смущённому виду девочки, это было что-то вроде личной инициативы.

— Спасибо, Глаша, — улыбнулась я мягко.

Она залилась краской до ушей.

— Это Марфа Семёновна велели, — пробормотала она себе под нос и немедленно принялась протирать и без того чистый стол.

Я ела, наблюдая за ней краем глаза. Глаша была из тех людей, которые не умеют сидеть без дела, руки сами находят работу: поправила скатёрку на тумбочке, переставила кружку, подняла с пола что-то невидимое, — всё это вполголоса бормоча что-то себе под нос, едва слышно.

— Как Дуняша? — спросила я.

— Жар спал немного, — отозвалась Глаша оживлённо, обрадовавшись поводу заговорить. — Марфа Семёновна отпаивает её липовым чаем. Карл Иванович пока не знают…

— Хорошо, — сказала я.

— Вы, барышня, правда думаете, что Дуняша поправится? — девочка наконец остановилась и посмотрела на меня с той прямолинейной серьёзностью, которая бывает только в юности.

— Если не гнать её в холодный коридор и дать отлежаться, вполне.

Глаша кивнула с видом человека, принявшего важное решение.

— Я скажу Марфе Семёновне.

Она собрала посуду, потопталась у двери. Я встала, взяла дядюшкин подарок и положила на поднос Глаши:

— Попейте чай с Марфой Семёновной.

— Ох, барышня, не можно…

— Можно, бери, — твёрдо посмотрела я на неё. Девчонка благодарно кивнула и вышла за дверь.

Штейн пришёл через полчаса после ужина.

— Александра Николаевна, — произнёс он без предисловий, — что решили?

— Тысячу рублей вам принесут через три дня после моего побега. — ответила я. — А точнее после моей кончины. Например, случился пожар в этой комнате, и тело станет неопознаваемым.

Он резко вскинул голову, явно не ожидая услышать подобное.

— Если я соглашусь, — произнёс медленно, — и вы меня обманете…

— Если я вас обману, — перебила спокойно, — донесёте Горчакову, что я сбежала, и он начнёт на меня охоту, и тогда мне не жить.

Доктор смотрел на меня несколько долгих секунд.

— Вы всё продумали, Александра Николаевна, не так ли? — с толикой восхищения произнёс он наконец.

— А как же, Карл Иванович, на том и стоим.

— Хорошо, — решился Штейн.

— Дуняшу я заберу с собой, — добавила я.

— Ту, больную служанку? — удивился он. — Зачем она вам? Я хотел завтра выставить её за порог.

— Жаль мне девчонку, — ответила, слегка покривив душой. И тут я преследовала свои цели: Евдокия может стать благодарной помощницей, за спасение жизни она будет мне верна. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

— Что же, как хотите, — равнодушно пожал плечами собеседник. — Пусть тогда пока отлёживается. Как всё будет готово, я вам сообщу. Труп бродяги надо ещё достать, а это непросто. И не быстро.

Дверь закрылась, лязгнул засов.

* * *

Штейн пришёл за мной далеко за полночь через четыре дня.

Доктор заблаговременно передал мне чужое платье мышиного цвета, знавшую лучшие времена шаль, истоптанные ботинки и… пятьдесят копеек.