Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 197

К вечеру повозки разгружены. Лекари обработали раны самым тяжелым больным, оставив им запасы зелий.

Экспедиция собирается в обратный путь.

Сумерки мягко опускаются на заснеженный лес.

Рэйк стоит ровно посередине между мной и Майрой.

Старая волчица с нежностью кладет ладонь на его худенькое плечо.

— Твое место здесь, в стае, щенок, — хрипло говорит она. — В память о твоих родителей, я могу приютить тебя. Зря что ли, я помогала твоей матери тебя выкармливать в детстве? Возвращайся домой.

Мое сердце пропускает мучительный, болезненный удар.

Внутри меня всё сжимается в кровоточащий комок.

Меня буквально рвет на части от одной мысли, что я оставлю его здесь. Этот колючий, храбрый волчонок за этот месяц стал моим самым дорогим человеком. Он стал моим якорем в этом чужом мире.

Практически сыном, которого у меня никогда не было.

Мне до тошноты страшно возвращаться в Крепость без него. И все же, я до боли сжимаю кулаки, пряча их в складках плаща, и заставляю себя натянуть на лицо ободряющую, мягкую улыбку.

Я готова отпустить его.

Потому что истинная любовь — это не эгоизм. Это умение дать свободу.

Здесь его дом, здесь те, кто его помнит, кто готов о нем аботиться.

Рэйк переводит взгляд своих огромных золотистых глаз на Майру. Потом смотрит смотрит на деревню. А затем, его взгляд обращается ко мне.

Он видит, как я затаила дыхание. Видит слезы, блестящие в моих глазах, которые я отчаянно пытаюсь скрыть.

И вдруг мальчишка делает решительный шаг.

Ко мне.

Он качает головой.

— Вы моя кровь, Майра. Я никогда этого не забуду, — его голос дрожит, но в нем звучит недетская твердость. — Но Крепость… Крепость стала моим настоящим домом. А она…

По щекам Рэйка катятся крупные слезы. Он смотрит на меня с такой преданностью, что у меня перехватывает горло.

— Она стала моей новой семьей. Я хочу остаться с ней.

Я всхлипываю, прикрывая рот рукой, не в силах сдержать эмоций.

Майра не злится.

Лицо старой волчицы озаряется удивительно мудрой, светлой и печальной улыбкой.

— Кровь делает нас волками, малыш, — тихо и пронзительно произносит она, убирая руку. — Но только любовь делает нас настоящими людьми. Иди, волчонок. Храни свою новую мать, как она хранила тебя.

Этих слов достаточно.

Рэйк срывается с места и пулей бросается ко мне. Он с разбегу врезается в меня, намертво, до хруста в ребрах, обхватывая меня за талию.

Я падаю на колени прямо в грязь, обнимая его так крепко, словно пытаясь защитить его от всего мира.

Я зарываюсь носом в его волосы, плача от абсолютного, звенящего счастья.

Мой сын возвращается со мной.