Графиня Оболенская. Без права подписи - Айлин Лин Страница 29

День выдался неожиданно ясным: бледное солнце даже немного грело, а редкие белоснежные облака украсили небосвод.

Направилась к конке не торопясь, опустив глаза в землю. Я самая обычная мещанка, каких здесь сотни…

Никольский рынок встретил меня гулом и пёстрой толчеей: горластые торговки, скрип колёс, чей-то смех из-за угла, а также запахами: горячие капустные пироги из обжорного ряда мешались с прелой рогожей и лошадиным навозом.

Двухэтажное здание с тяжёлыми аркадами тянулось вдоль Крюкова канала, в арочных проходах сновала пёстрая толпа. У деревянных столов под навесом каменщики, маляры, плотники в заляпанных известью зипунах хлебали что-то горячее, не снимая картузов, и не обращали внимания ни на что вокруг. Мальчишка-разносчик протискивался сквозь толпу с лотком на ремне, чуть поодаль мужик в тулупе торговался с бабой за охапку дров, голос у него был зычный, но и баба не уступала. Над всем этим возвышалась стройная колокольня Николы Морского, её купол загадочно поблёскивал в скупом октябрьском свете.

Я остановилась у крайней арки, сделала вид, что разглядываю связки сушёного гороха на лотке, и стала ждать.

Штейн появился ровно в два. Он выделялся в этой толчее, точно ворон среди серых петербургских галок. Чёрное пальто с бархатным воротником, цилиндр, трость с набалдашником — всё нарочито дорогое. Мужчина шёл с высокомерным достоинством, и народ невольно расступался перед ним, давая дорогу и не смея коснуться.

Когда он прошёл мимо, двинулась следом, а когда расстояние между нами стало чуть меньше метра, тихо окликнула:

— Карл Иванович.

Он остановился и медленно обернулся. Оглядел меня с ног до головы холодными карими глазами и улыбнулся, тоже с прохладцей:

— Александра Николаевна.

— Отойдём.

Мы прошли под аркой во внутренний двор, туда, где было потише. Серые стены давили, запах гнилой соломы и кислого пива забивались в нос. Кошка при виде нас мявкнула и спрыгнула с бочки, метнувшись за угол. Людей, к моей радости, тут почти не было.

Я достала пакет из-за пазухи и протянула врачу.

— Позволите?.. — приподнял брови.

— Настаиваю, — кивнула я, после чего он развернул бумагу и пересчитал деньги.

— Всё точно, — удовлетворённо заметил он и, убрав деньги во внутренний карман пальто, развернулся, чтобы уйти.

— Карл Иванович, погодите. Это ещё не всё, — остановила я его. — Я хочу прояснить между нами одну вещь. Чтобы не было недопонимания в будущем.

Он снова повернулся ко мне и согласно кивнул:

— Слушаю.

Выдержав паузу, заговорила нейтральным тоном:

— Если со мной что-то случится, если я внезапно исчезну, то три написанных мной письма отправятся к своим получателям. Одно в редакцию «Петербургского листка». Другое прокурору окружного суда. Третье — моему родственнику. Во всех них подробно изложено всё, что со мной произошло за последние полгода. Кто, когда, за сколько и каким образом содействовал побегу пациентки из частной лечебницы, где та содержалась против воли. Всё описано по датам, со всеми подробностями.

Штейн замер, только желваки чуть обозначились под аккуратной бородкой.

— Это не угроза, — добавила я. — Условие, при котором мы оба спокойно живём дальше. Вы занимаетесь своей практикой, я своими делами. Никто вас не потревожит. Ровно до тех пор, пока вы не дадите повода.