Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова Страница 36

Ее щеки стали пунцовыми, но сама она лишь еще более заносчиво вскинула голову.

— Как вы смеете верить какой-то служанке, а не мне?

На это и был расчет. Слово графской дочери против слова служанки.

— Может быть, потому что этому есть доказательства? — усмехнулась я. — Глаша мыла пол вон там! Вы видите мокрые половицы? С чего бы ей бросать свою работу и подходить к какой-то вазе? Тем более, что в этой комнате были еще и вы. А уж в вашем присутствии она бы и вовсе не посмела прикоснуться к такой дорогой и красивой вещи.

Мне было интересно, станет ли она отпираться и дальше. Но она, кажется, поняла, что я не поверю, и сменила тактику.

— Да тут вообще всё принадлежит мне! — в ее голосе появились истеричные нотки. — И эта ваза тоже! И я могла сделать с ней всё, что захочу!

Я могла бы возразить ей, что всё то, что тут было, принадлежало не только ей, но еще и мне, и ее младшей сестре. Но я решила не пускаться в такие юридические тонкости.

— Да, — согласилась я, — вы имели право сделать с этой вазой что угодно. Но зачем перекладывать свою вину на ни в чем неповинную девочку?

— Да какая вам разница? — закричала она. — Пусть Глашка просто всё тут уберет!

Да, именно это я и велела бы сделать маленькой служанке, если бы Татьяна вела себя по-другому. Но теперь мне хотелось преподать ей урок. И я спросила:

— А почему бы тебе не убрать всё это самой?

— Мне?! — она задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете такое говорить? Я — Татьяна Аркадьевна Кирсанова! А она — девка-чернавка, посудомойка! А вы равняете меня с ней!

Теперь ее глаза метали молнии. И она еще раз топнула ножкой, а потом выбежала из комнаты.

Да уж, скажи я ей, что все люди равны меж собой, и она посмотрит на меня как на сумасшедшую.

— Прошу прощения, барыня, я сейчас туточки приберуся! — забормотала вернувшаяся с метелкой Глаша. — Только не прогоняйте меня, ваше сиятельство! Мне без этой работы никак нельзя

Я кивнула и тоже вышла из комнаты. Можно было не сомневаться, что у этой истории с вазой будет продолжение. И я не ошиблась.

Примерно через час ко мне в комнату пожаловала Юлия Францевна. И на ее лице прямо-таки было написано возмущение.

— Как вы посмели отчитать мою внучку?

Она тоже, как и Татьяна, принципиально не называла меня ни по имени-отчеству, ни «ваше сиятельство». Не считала нужным выказывать мне хоть какое-то уважение. Наверно, думала, что меня это задевает.

— Я всего лишь сказала ей, что врать нехорошо.

— Она не лгала! — визгливо возразила Алябьева. — Вам следовало примерно наказать это девку! Я велю Клименту Прокопьевичу немедленно ее рассчитать!

Кажется, ей даже в голову не приходило, что от Глашиного жалованья, возможно, во многом зависело пропитание большой семьи. Она предпочитала не думать об этом. Зачем ей было утруждать себя такими подробностями из жизни слуг?

— Вы не сделаете этого! — холодно откликнулась я. — Это в своем доме в Архангельске вы можете распоряжаться слугами так, как пожелаете. А здесь предоставьте мне решать, кого нанять, а кого рассчитать!

За окном я услышала цокот копыт и, выглянув на улицу, увидела, что ко крыльцу подъехал управляющий.

Ну, что же, кажется, сейчас он расскажет мне о доходах и расхода этого имения.