Графиня Оболенская. Без права подписи - Айлин Лин Страница 39

Мотя помолчала, переваривая, потом медленно кивнула — объяснение её вполне устроило.

— Помогу поискать подходящий дом, — добавила она, вставая. — Похожу, поспрашиваю. Торговаться буду не на жизнь, насмерть, — её фраза заставила меня улыбнуться.

— Ты будешь жить со мной, — сказала ей в напряжённую спину, женщина мигом обернулась, в тёмных глазах блеснули слёзы. — А ты как думала, я тебя тут оставлю? Ты нужна мне, Мотя, ты мой единственный родной человек во всём свете. Больше у меня никого нет, — на этих словах у меня что-то защипало в глазах, засвербело в носу.

Няня отвернулась, украдкой смахнула покатившиеся слёзы.

— Ты и Дуняша будете жить со мной и работать на меня. Негоже тебе тратить здоровье на бумагопрядильной мануфактуре.

* * *

Ваську Мотя привела сразу после завтрака на следующий день.

Мальчишка возник на пороге и без промедления юркнул в комнату следом за няней, осмотрелся цепким быстрым взглядом, замер по центру помещения, глубоко засунув руки в карманы штанов. Лет двенадцати, вихрастый, с манерой держаться полубоком, будто готов в любую секунду шмыгнуть обратно в подворотню. Осторожный, привыкший к неожиданностям большого города пацанёнок.

— Это Васька. Анисьин сын, знаю её с мануфактуры, баба надёжная. И парнишка весь в неё.

Васька покосился на няню и благодарно кивнул, при этом отерев нос рукавом. Забавный какой.

— Садись, — кивнула ему на лавку у стола.

Он сел, положил руки на колени. Посмотрел на меня из-под кривой чёлки внимательно, выжидающее.

— Мне нужно узнать, где живёт один человек. Адвокат, присяжный поверенный Громов Илья Петрович. Дворянин, лет шестидесяти, высокий, сутулится, прихрамывает на левую ногу. Где живёт точно неизвестно, это и надо выяснить. Поспрашивай у мальчишек в разных дворах, у торговцев на углах, у дворников. Только в глаза сильно не лезь, отмахнуться, не настаивай. А если кто спросит, зачем, отвечай «барин послал с запиской к адвокату Громову, а дом запамятовал». Как что путное выяснишь, возвращайся с вестями ко мне.

Васька выслушал, не перебивая, когда я закончила, помолчал секунду, прикидывая что-то в уме.

— Гривенник, — выдал он наконец. — Сейчас. И ещё двугривенный, как вернусь.

Мотя за моей спиной неодобрительно засопела, но я мысленно его похвалила: не ждал, пока предложат, назвал цену сам и без лишних слов. Деловой какой, и это подкупало.

— Договорились, — ответила я, отсчитала монету и положила на стол.

Васька её смахнул в карман одним привычным движением, встал и, не прощаясь, вышел за дверь. Только в сенях скрипнули половицы.

— Ух и шустрый пострелёнок, — улыбаясь, заметила Дуняша, проводив его взглядом.

— Да, молодец, — согласилась я.

— Наглец, — отозвалась Мотя, но без злости, и, деловито засучивая рукава, повернулась к Степаниде: — Кузьминична, ты завтра с утра куда?

— На мануфактуру, — ответила та, вынимая из шкафа миску.

— Значит, ежели чего, с Сашенькой пойти к Громову не сможешь?

— Не смогу. Пора уже и на фабрику выходить, столько дней прогуляла. Сегодня ночью ещё Фома Акимович принёс чужое бельё на стирку, хоть немного наверстаю. А с утра на работу, там сейчас партия срочная, не появлюсь, могут и заметить, что нет меня…

— И мне бы надо с тобой, — вздохнула Мотя, доставая с полки муку.