Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 42

“Господи, — думаю я, — будет просто чудом, если Рэйк что-то поймет из моих объяснений! Странные люди, которые делают странные вещи… это как вообще?”

А, самое главное, я не знаю как еще ему объяснить о тех, кого сама ни разу в глаза не видела.

Рэйк на мгновение задумывается.

«Люди — странные все, без исключения, и заниматься странным для них нормально», — философски замечает он. — «Да и я стараюсь к ним не подходить. Как только чую человеческий запах, сразу прячусь или убегаю».

— Но… в лагерь Крома ты же пришел? — удивляюсь я. — Зачем, если ты так избегаешь людей?

Волчонок отводит взгляд, и его мысленный голос становится тихим, полным стыда и горечи.

«Мне нужна была еда»

Я присаживаюсь рядом с ним на корточки.

— Рэйк, что случилось? Где твоя семья? Твоя стая?

Он долго молчит, то ли все еще не доверяя мне, то ли собираясь с мыслями. Однако, через минуту, я снова слышу его голос. И на этот раз он звучит тихо и глухо, будто у Рэйка внутри все стонет от боли.

«Здесь, глубоко в лесу, есть небольшое поселение оборотней. Оно скрыто от людей. Там живу я, мои родители… вернее, жили».

Он поднимает на меня глаза, и в них плещется такая взрослая, такая страшная боль, что у меня сжимается сердце.

«Я не знаю что случилось, но недавно все сильно изменилось. Звери будто обезумели, а вода испортилась — многие мои собратья стали тяжело болеть, а кто-то даже пропадать… Я остался один. Мои родители… погибли. И, не смотря на то, что собратья все еще пытаются охотиться на обезумевших зверей, еды становится меньше, мы грыземся за каждый кусок мяса. А кто в такой ситуации подумает про сироту? Им бы самим себя прокормить…».

Он замолкает, и я вижу, как на его глаза наворачиваются слезы.

«Поэтому я и полез в лагерь к охотникам. Я знал, что это опасно, но умирать от голода было еще страшнее. К тому же, так я был уверен, что их еда и вода не заражены — если охотники ее едят и с ними ничего не случается, то и со мной тоже все будет нормально».

Я слушаю его, и чувствую, как к глазам подступают слезы. Мой собственный страх, мои проблемы кажутся такими мелкими, такими незначительными по сравнению с горем этого маленького, одинокого мальчика.

Я протягиваю руку и глажу его по голове.

— Мы что-нибудь придумаем, Рэйк, — шепчу я. — Я обещаю. Мы найдем способ помочь твоим собратьям.

А сама думаю — не может ли быть все это: эпидемия оборотней, их пропажа, отравленная вода, быть делом рук все тех же сектантов? Исключать ничего нельзя, тем более что это довольно жирная зацепка.

Рэйк неуверенно кивает, а меня накрывает волна жалости от осознания того, что для него сейчас весь этот ужас повторится. Рэйк вернется в свое поселение, в котором всем на него плевать и будет голодать…

— Приходи вечером к Западным воротам цитадели, — говорю я твердо. — Я что-нибудь придумаю с едой. Не знаю как, но я что-нибудь придумаю.

«Если, конечно, Риардан за это время не придумает что-нибудь со мной», — добавляю я мысленно с долей черного юмора.

«Правда?» — в его мысленном голосе столько надежды, что у меня щемит в груди. Он благодарно, почти незаметно, тычется носом в мою руку. — «Тогда я тоже кое-что сделаю. Попробую поискать следы тех, о ком ты говорила. В лесу я знаю все тропы. Может, что-то и найду. А теперь беги, мы уже почти пришли».