Кукла-талисман - Генри Лайон Олди Страница 48

Шиджеру попятился, споткнулся, упал.

Из сломанного носа ручьем хлынула кровь. От запаха крови одурели собаки: и без того возбужденные, они стали рваться с поводков. Кое-кто из псов нацелился на Шиджеру, норовя вцепиться в подранка. Шиджеру гундосо завыл; казалось, лавочник перенял звание Собачьего Будды, молясь за успех лохматых бойцов и удачу азартных игроков. Смысла в его вое было не больше, чем в песнопениях Каори. Боль, страх, желание, чтобы все прекратилось – вот и весь смысл.

– Не бойся!

Мало заботясь клыками собак и гневными возгласами хозяев, я протолкался к Каори. Взял за плечо, вздернул на ноги:

– Или за мной! Да иди же…

Она подняла на меня взгляд:

– Вы принесли мою куклу?

– Да, – вместо меня ответил настоятель. – Вот, держи.

И сунул девочке в руки куклу, которую мы нашли в доме Нобу, у перекошенного алтаря. Если я полагал, что исчерпал все удивление, отпущенное мне на сегодняшний день, я ошибался.

– Иссэн-сан, кукла! Вы взяли ее с собой?

Монах кивнул.

– Ее можно давать Каори? Это ведь сарубобо!

– Можно, – тихо ответил старик. Глаза его подозрительно блестели. – Теперь это просто кукла…

Схватив вожделенную куклу, Каори прижала ее к груди и спряталась за наши спины.

– Расступитесь! – велел я. – Мы уходим.

Никто не двинулся с места. Люди загораживали нам дорогу. На их лицах, багровых от ярости, я читал множество чувств – пылких, страстных. Ни одно из них не сулило нам удачу. Щелкнуть девочку по носу? Вдруг повезет?

– Назад! Пропустите нас!

– Бейте их! – гнусаво возрыдал Шиджеру. – Они уводят Собачью Будду! Крадут вашу удачу!

Я достал вторую плеть:

– Служба Карпа-и-Дракона! Полицейские досины, ко мне!

Куда там! Тех полицейских, которых я ранее видел среди зрителей, и след простыл. Рассчитывать на их помощь было бы опрометчиво. С бо́льшим успехом я мог ждать явления с небес милосердного будды Амиды.

Толпа качнулась к нам.

– Стойте! – воззвал старый настоятель. – Люди, опомнитесь!

– Уйди с дороги, – посоветовал ему хозяин белого Широ. – Убирайся, монах, тебя мы не тронем…

– Пошел вон, бритоголовый!

– На бои ходит! А врут, будто святой…

– Отойди, зашибем…

– Отдай девчонку, – предложил мне хозяин Широ. – Отдай по-хорошему. Мы тебя тогда побьем, и все. А так…

– Что? – оскалился я не хуже пса. – Убьете?

– Не мы, – объяснил хозяин Широ.

И ухмыльнулся во всю щербатую пасть:

– Собачки. Спустим собачек, и вся недолга́. Если собачки, тогда ведь никакого фуккацу? Несчастный случай? Вот и будет тебе несчастный.

– А как вы это потом объясните?

– А никак. Никто и спрашивать не станет. Пришел азартный самурай на бои, ставки делать. Одежда без гербов, поди-пойми, кто такой. Сердце взыграло, драться полез. Сломал нос хозяину претендента на победу. Вот собачки и того…

Конец, понял я. Крыть нечем.

– Значит, собачки? – прозвучало в толпе. – Значит, спустите?

Был один самурай, стало двое.

Признаюсь, я ожидал увидеть кого угодно, только не его. Ивамото Камбун, мой дальний родич – уже потом я сообразил, что для человека, помешанного на древней воинской традиции, кровавой и беспощадной, страсть к собачьим боям вполне естественна. Расталкивая людей, хлопая неуступчивых по затылкам, спинам, плечам так, что люди, бранясь, разлетались деревянными куклами, Камбун протискивался ко мне.

Я не знал, кого мне больше бояться: собак или Камбуна. В моей памяти крылось два Камбуна: разных, противоречивых, и каждый был готов не оправдать ожиданий, жестоко расправиться с надеждами, пойти наперекор очевидному. Этот страх, мечущийся от одной угрозы к другой – наверное, он и накрыл мой рассудок спасительным пологом безумия. Превратил опасность в безопасность, место боев в воображаемый театр, где если и происходит что-то ужасное, то понарошку, для развлечения зрителей. Кто бы ни умер на сцене, в итоге он поднимется и выйдет на поклон.

А что же смерть? Она останется лишь в памяти зрителей, как иные смерти остались в моей. Они и сейчас там.