Докопаться до менталиста - Надежда Мамаева Страница 48

— Белочкой… – Вацлав был сама невозмутимость. По невозбудимости, увы, он экзамен провалил. Я это чуяла за… сидя на его коленях!

На тех, к слову, я мстительно поерзала, и от маски напускного спокойствия у телепата не осталось и следа.

— Яда, я стараюсь быть сдержанным, чтобы…

— Ты очень сильно стараешься, – фыркнула я и… сама напросилась!

Рука Вацлава скользнула по моей спине к основанию шеи, а потом по очереди – по косам, вытаскивая из тех тесемки… Волосы рыжей волной рассыпались по плечам, и ладонь мага их сграбастала, чтобы чуть оттянуть назад, заставив меня откинуть голову.

Поцелуи. Короткие. Нежные. Много. Они расцветали на моей шее, опускаясь все ниже, и каждый отдавался горячей пульсацией, дрожью предвкушения.

А мужские руки меж тем скользили от затылка к ямочкам, что чуть ниже поясницы. Пальцы с нажимом провели по впадинке позвоночника, нырнули за опушку штанов, подхватили тонкий лен рубахи и потянули его вверх. Пока лишь для того, чтобы выпростать ткань из штанов, чуть задрать ее, обнажая живот…

Забываю, как дышать. Вацлав, кажется, тоже. В его темных, грешных глазах не осталось сини. Только тьма – и я в ней. С растрепанными волосами, припухшими от поцелуев губами, сумасшедшим взглядом…

Мы так и замерли на миг, глядя друг в друга. Одновременно падая и воспаряя.

И мужские ладони больше не медлили. Судорожно нырнули под рубашку, гладя и сминая все, что было под ней скрыто. Вырывая из моей груди стоны, заставляя тело становиться враз мягким, как воск, и твердеть… Яркие вспышки удовольствия, мои всхлипы, потому что слов вымолвить уже не в силах. Кроме одного:

— Вац-ла-а-ав! – имя срывается с губ мольбой. Чтобы только не останавливался. Чтобы продолжал!

Но, кажется, один менталист уже на это и не был способен. У него напрочь сорвало крышу, резьбу, одежду. Последнюю – уже я. Сама не заметила, как стянула рубашку с супруга, опрокидывая его таки на кровать.

Только на этот раз он не позволил мне нависнуть над собою.

Миг – пол и потолок поменялись местами, и я ощутила спиною прохладу простыней. А после у меня не осталось ничего: ни сомнений, ни стыда, ни штанов с нижним бельем! На мне был лишь только обнаженный, как и я сама, Вацлав. Его губы скользили по шее, груди, еще ниже, к животу, ниже, туда, где было особенно горячо.

И от этих прикосновений я напрочь потерялась во времени и пространстве. Лишь тело выгибалось дугой от удовольствия, а пальцы вцепились в простыню, сминая ее.

И почему все вокруг убеждены, что первый раз – это боль и только?.. Пока о ней речи и не было. Только абсолютное наслаждение.

И Вацлав, почувствовав это, навис надо мной и… Проникновение. Медленное, заполняющее. Короткая вспышка… Нет, все же боль была. Но не сильная, короткая и тут же ушедшая. Она сменилась удовлетворением и ощущением, что именно так единственно верно.

Я прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях.

Движения становились быстрее, глубже, отрывистее. Вздохи превращались в стоны. Мужские пальцы, сжимающие мои бедра. Мои ногти, впивающиеся в его спину. И этот момент, когда время остановилось, будто сорвавшись в затяжной полет, мир взорвался тысячей звезд…

А после я лежала, зажмурив глаза, ощущая, как медленной волной, что накрыла меня с головой, уходит это невыносимо-прекрасное ощущение блаженства.