Дроу для мести - Оливия Грош,Ольга Видова Страница 55

Снимая сумки с лошадей, я обнаружила, что его кольчуга и часть оружия остались в пещере. То есть он еще когда пошел за мной, оставил их. Знал, что придется греть меня своим телом и подготовился? Новый виток соблазнения?

Последняя мысль мне скорее льстила, чем бесила, и это злило меня еще сильнее. Хотелось вопить в ответ на собственную глупость: он связан со мной клятвой, зависим и пытается создать себе условия для лучшей жизни и избежать алтаря, само собой. Но то, что он выбрал именно путь соблазнения, почему-то приносило глубокое удовлетворение.

Вернувшись, Зан сноровисто разложил хворост, что-то сразу подкинул в уже начавшее гаснуть пламя. Его присутствие рождало в душе приятное теплое чувство, которому у меня не было определения. Не может же это быть банальная влюбленность?

Да конечно! Влюбленность в убийцу, манипулятора, темного эльфа!

Только вот сердце билось чаще, когда я наблюдала за ним, и особенно когда я увидела странное.

— Ты хромаешь, – заметила я, – почему ты хромаешь, Зан?

— Это мелочь, госпожа, – отмахнулся он, – один из волков был достаточно проворен. Бывает.

— Бывает? – возмутилась я, хотя сейчас я испытывала скорее беспокойство, чем злость. – “Бывает”, что дворовая собака заигравшись тяпнула, а царапина через пару дней сошла. Если тебе больно настолько, что ты хромаешь, это не “бывает”, это травма! Покажи.

Он резко развернулся, бросив мешок с припасами, в котором рылся, подошел ко мне, бухнулся прямо на каменистый пол пещеры и вытянул левую ногу вперед. Темная штанина была порвана и пропиталась кровью.

Зан стянул сапог, и из него вылилось немного крови на землю. Я невольно вспомнила, как снимала с него сапоги, думая, что он мертв. Не то чтобы я стыдилась, это было продиктовано желанием выжить. Но если бы тогда из сапога потекло бы столько же крови, я бы не продала эти сапоги даже за пару самых мелких монет.

Сама рана тоже выглядела отвратно. Рваный край со следами острых зубов из которых продолжала сочиться кровь.

— Нужно промыть, обработать и выпить укрепляющее зелье, – сказала я и пошла за котелком, чтобы вскипятить воды.

Зан наблюдал за мной, не скрывая удивления. А у меня в голове не укладывалось, что он не только ходил искать укрытие для нас с такой ногой, но и нес меня через лес! Почему? Я так много для него значу, что он готов терпеть такую боль? Или все дело только в клятвах? Эти мысли заставляли меня ежиться.

И, между прочим он меня нес ровно, будто никакой хромоты нет.

— Ты с такой раной бегал по лесу и не поморщился?

— Отчего же. Поморщился, – хмыкнул он, – дроу крепкие, но не бессмертные. Боль я очень даже чувствую, госпожа. Но и выживать я умею, и терпеть.

Я села рядом с ним и принялась промывать рану. Собственный страх, гнев, и даже то, что мне все еще было холодно, отступило на второй план. Хотелось помочь ему. Хотя бы в этой мелочи отплатить за все что он сделал. Особенно помня свой план.

Я надавила на рану, стремясь остановить кровь, его нога вздрогнула, но он не отодвинулся, только сжал руку в кулак. Он действительно умел справляться с болью.

Но его слова про “терпеть и выживать” всколыхнули во мне странное беспокойство.

— Почему ты мне рассказал? То что был там… – этот вопрос мучил меня два дня. – Не разумнее было делать вид, что ты не причем?