Девушка с серебряной кровью - Татьяна Корсакова Страница 67

Рассветное солнце купалось в туманной дымке. Лучи его дробились на тысячи серебряных осколков, вызывая на глазах слезы. Сквозь пелену слез и тумана Федор видел Стражевой Камень.

Остров изменился. На берегу его возвышалась еще недостроенная, но уже прекрасная черная башня, в зыбких очертаниях которой угадывался будущий маяк. И что-то шевельнулось в измученной душе Федора, что-то такое, что он не имел права забывать, но все равно забыл, и внутри сделалось нестерпимо горячо и больно. А потом озеро вздохнуло, как живое, выгнуло серебряную спину, выплеснулось на камни, увлекая Федора за собой. И он снова все забыл, зачерпнул розовую от крови воду, плеснул себе в лицо и пошел по хрупкой дорожке, которую специально для него мостило по озерной глади солнце. Вот он и пришел…

Сзади послышались голоса. Его звали по имени то Федором, то Игнатом, но те, кто остался позади, больше его не интересовали. Его уже давно ждали на озерном дне, он всех там знал.

Громкий звук был похож на выстрел. Та часть его, которая еще оставалась Федором, вздрогнула, замерла, прислушиваясь к рождающейся где-то под правой лопаткой боли. Он тоже замер, пытаясь не слушать какофонию голосов, которые заполнили голову, звали и требовали, чтобы он не останавливался, а шел к ним. Тело не слушалось, и поворачиваться пришлось очень медленно, всем корпусом, отмахиваясь кровоточащими руками от голосов и затянувшего небо красного тумана. Тот, кто посмел сделать ему больно, кто попытался его остановить, очень сильно пожалеет…

На берегу стояли двое, мужчина и женщина. Туман укрывал от Федора их лица, а солнце играло на прикладе ружья, которое держала в руках женщина. Федор сделал шаг, потом еще один. Отчего-то было тяжело дышать, но это не имело никакого значения. Он дотянется до этих двоих и убьет…

– Федя, – сказала женщина, вскинув ружье, и голос ее показался ему смутно знакомым, а налетевший вдруг ветер толкнул Федора в грудь, разметал кровавый туман, и перед тем, как упасть в воду, он увидел лица Кайсы и… Евдокии. – Прости меня, Феденька, – сказала Евдокия и сделала шаг ему навстречу…

Вода была ласковой, смывала кровь и боль, но, проваливаясь в небытие, Федор знал – озеро его не приняло. И в немигающем взгляде Желтоглазого читались досада и недоумение. А потом щеки коснулось что-то невесомое, как перышко, и Федор увидел, как высоко в небо, прямо к солнцу, взмывает острокрылая ласточка. Он все-таки дошел…

Продолжение следует.