Хозяйка жемчужной реки - Ольга Иконникова Страница 84

И я отдала ему еще один рубль. Когда я положила монету на стол, в избе установилось такое молчание, что воздух, казалось, зазвенел от тишины. Жена Прокопия смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержалась от улыбки. Должно быть, она сочла меня сумасшедшей.

А потом я увидела руки Емцова — несмотря на то, что он был отнюдь не старым мужчиной, пальцы его были скрюченными (должно быть, от долгой работы в холодной воде), с трещинами на загрубелой коже. И сейчас эти руки мелко тряслись.

— Благодарствую, барыня! — выдохнул он.

Когда мы вышли на улицу, Шестаков сказал:

— А ведь я понял теперь, что вы правы, Екатерина Николаевна. Никакому Стрельникову он жемчуг больше не продаст.

Я тоже надеялась, что крестьяне сумеют оценить мою с ними честность.

Проехались мы и по другим деревням. В большинстве из них уже тоже побывал тот самый Демид. Но всё же жемчуга мы приобрели немало. Особенно порадовал меня Ефим Ильич — в отличие от других жемчуголовов, он Стрельникову свою добычу не продал.

— Как знал, барыня, что вы снова приедете! — улыбался он, усадив нас за стол пить чай со сковородниками. — А улов у меня был неплохой.

Мы сразу же договаривались со всеми ловцами, что Шестаков приедет к ним еще раз через неделю. И они уже ждали его, и когда он вернулся из этой поездки, то довольно потирал руки.

Полностью передав ему процесс закупки жемчуга, я сосредоточилась на дамских украшениях для волос. Для начала я выяснила, какие украшения вообще тут были в ходу. Для этого я побеседовала с Алябьевой и Татьяной, а также нанесла визит Дубининым.

Возможно, мои вопросы показались им странными, но на основе их ответов я смогла систематизировать нужную информацию.

Итак, что же носили дамы в волосах? Гребни (металлические, из рогов и бивней коров и моржей и из черепахового панциря), шпильки, эгреты (что-то вроде брошей, что крепились к волосам), диадемы и тиары. Также для украшения причесок использовались ленты, банты, цветы.

И всё это было весьма красиво, но не всегда удобно. Мне же захотелось предложить им нечто принципиально новое, и я была рада, когда сумела объяснить свою идею чеканщику в Онеге.

Он изготовил для меня пробную партию невидимок — часть из них была безо всяких украшений, а другую часть мы украсили самыми мелкими жемчужинами. Он сумел сделать и несколько крабов с маленькими пружинами — правда, они были довольно тяжелыми, ибо были полностью металлическими, и мало походили на те легкие пластмассовые заколки, которые стали популярны в двадцать первом веке. Но я надеялась, что на них найдутся покупатели.

Я написала Дарье Кондратьевне подробное письмо, в котором описала принцип действия каждой заколки, и посоветовала ей сначала примерить всё самой. Если это станет модным, то мы сможем на этом неплохо заработать.

И по совету Шестакова я сразу же составила заявку на получение так называемой «привилегии» (патента) на эти виды заколок. Правда, управляющий сразу предупредил меня, что эта процедура может сильно затянуться в связи с бюрократическими проволочками. Но важно же было заявить о своем авторстве первым.

Климент Прокопьевич уехал с товаром в Архангельск, и я ждала его возвращения с плохо скрытым нетерпением. А в свободное от бизнеса время учила Варю и Глашу читать и писать. Собственно, сама Варя буквы знала уже давно, вот только ленилась складывать их в слоги и слова, а ее бабушка почему-то прежде не уделяла этому достаточного внимания. Должно быть, считала, что младшая внучка еще слишком мала, чтобы утруждать ее уроками.