У смерти твои глаза - Дмитрий Самохин Страница 88

Заканчивая встречу (аудиенцию язык не повернулся сказать), император раскрыл ларец, что стоял перед ним на столе, и извлек две алые ленты с орденом.

– За заслуги перед Отечеством, друзья мои, – произнес он, вешая орден на шею мне, а затем Кубинцу.

Алмазные знаки ордена Александра Невского на красной муаровой ленте – это вам не бирюльки. Кавалеров этого ордена по пальцам пересчитать можно. А тут еще и мы приплюсовались. Но на ордене сюрпризы не закончились. Из того же самого ларца император достал полоску бумаги, в которой я тут же признал банковский чек.

– Прошу вас принять. В этом деле вы весьма поиздержались, а траты так никто и не восполнил.

Я стал было отказываться, но государь настаивал. Пришлось принять.

– Примите эту сумму как благодарность города за свое спасение, – аргументировал император.

Резонное замечание.

Мы покинули Зимний дворец. И только на борту «икара» я взглянул в чек, что вручил мне император. Сумма меня поразила. Сто тысяч рублей. Ошеломительно. Теперь целый год я мог бы бездельничать, попивая пиво и тихонечко себе его поваривая. Я не стал показывать чек Кубинцу. Нечего ему переживать за штурвалом. Я показал его дома. Гонза хмуро скосился, пожевал губами и предложил:

– Давай поставим гранитный памятник Ираклию? Я согласился и добавил:

– И Ангелине тоже. В граните. Чайку, падающую камнем к волнам. В память о ней и о том, что я еще не отомстил за ее смерть. За смерть, у которой оказались мои глаза.

Май – ноябрь 2003 г.