Графиня Оболенская. Без права подписи - Айлин Лин Страница 98

— Сколько человек?

— Ещё двое, один будет приставлен к Громову, другой станет следить за князем Горчаковым и докладывать Илье Петровичу.

— По двадцать рублей в месяц на брата, — тут же назвал цену богатырь.

— Жильё и стол они обеспечивают себе сами, — быстро вставила я, — у меня тут не должно быть лишних людей.

— Добро. За особые поручения — уговор иной. Ждите людей через два дня.

— Так же, как вас? — не смогла не уколоть я.

— Дела задержали, за что просим прощения, — не отреагировав, спокойно ответил Антон. — Ребята прибудут вовремя.

Тут за дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет осторожно вошла Дуняша.

— Елена Никитична… Я это… спросить хотела, чай вам сюда подать али в приёмную?

Сказала она это, глядя не на меня, а на богатыря, затем быстро отвела от него глаза, заалев щеками.

— Сейчас придём на кухню, — ответила я.

— Хорошо.

Антон же, обернувшись к ней, открыто улыбнулся, от чего девчонка окончательно растерялась, пробормотала что-то невнятное и бросилась на выход, едва не врезавшись в дверной косяк.

— Болезная? — спросил блондин, слегка нахмурившись.

— Нет, — сухо ответила я. — Просто молодая. А вы, Антон, слишком уж заметны.

— Это уж Господь так вылепил, — развёл он руками, широко улыбаясь.

Макар бросил на друга взгляд и тот вмиг посерьёзнел.

— Ну, — встала я, — ступайте обживаться. Потом приходите на кухню, поедим.

Парни тоже поднялись и двинулись к двери.

* * *

Утром следующего дня к нам явился Васька аккурат к завтраку. Зашёл так, будто он тут жил. Вошёл следом за Фомой Акимычем, и, буркнув что-то вроде приветствия, устроился на лавке с краю. Из-за крепкого и злого мороза снаружи у мальчишки покраснели уши и кончик носа. Из-под кривой чёлки на нас смотрели глаза человека, привыкшего ко всему и ко всем относиться с двойной настороженностью.

Мотя поставила перед ним миску пшённой каши на молоке, с жёлтым масляным глазком посередине, подле положила ломоть ржаного хлеба. Васька сперва повёл носом, затем схватил ложку и принялся за угощение, ел жадно, но при этом не как поросёнок. Я сидела напротив, пила чай и невольно за ним наблюдала. Дуняша тихонько гремела посудой, Степанида что-то выговаривала Фоме Акимычу насчёт чердака, а тот отвечал ей в своей обычной ворчливой манере. От печи тянуло теплом, дома было хорошо и спокойно.

Когда миска опустела, Васька подчистил её коркой хлеба, затем сунул её в рот, вытер губы рукавом и только тогда поднял на меня глаза.

— Ну? — спросил энергично. — Вижу ведь, что не просто так позвали.

— Верно. Дело есть, — кивнула я, стараясь не улыбаться.

Он чуть качнул головой: дескать, слушаю.

— Мне нужны смышлёные мальчишки. Не болтуны и не воришки, а такие, что умеют неприметными ходить по городу, да смотреть в оба. И чтобы ты их знал сам, а не с чьих-то слов.

Василий не торопился отвечать. Подцепил ногтем засохшую каплю каши на краю миски, растёр между пальцами.

— Сколько надобно?

— Думаю, четверых хватит. Ты пятый, будешь за главного.

— Значица, следить за кем-то будем?

— Да. И давать знать, ежели что неладно.

— За кем?

— За Громовым Ильёй Петровичем.

— С тростью и хромает? — прищурился мальчонка.

— Он самый, — хмыкнула я довольно. — Сейчас живёт в трактире через две улицы. И за нашим домом. Докладывать о подозрительных лицах дяде Антону, — кивнула на сидевшего у печи Орлова. — Всегда ходите по двое, — с нажимом добавила я.