Король моей школы - Лисса Джонс Страница 28

Пинаю ножку его стула, и он растеряно кивает.

— Кстати, кто-то может и заметит, — Глеб включается в разговор, наклоняется вперед. — Не надо нарываться. «Орлы» в этом году нового тренера взяли, говорят, профессиональный игрок. Типа он у них на полставки физрук или что-то такое.

Разговор перетекает в обсуждение ближайшей тренировки, и я думаю о том, как легко переключать внимание людей. Тоже самое я провернул в пятом классе с Авой.

До пятого класса она сидела на месте Полины. Она была единственной девчонкой в нашей компании. Единственной кому я позволял… вообще все. А потом пальцами щелкнул и все развернулось на сто восемьдесят градусов: толпа быстро подхватывает хейт.

Кретин обиженный.

Пока Глеб, Макс и два десятиклассника все еще обсуждают тренировку, замечаю, что Юсупов опять сидит тише воды, ниже травы. Вот кто вырос в мрачного закрытого социопата — так это Димас.

Вижу сбитые костяшки на левой руке и напрягаюсь. Он непохож на того, кто полезет в драку. Он лощеный мажор с черными уложенными волосами и стальным терпением, предпочитающий кулакам дипломатию.

— Что происходит? — понижаю голос так, чтобы никто не слышал.

Юсупов вздрагивает и вопросительно приподнимает брови.

— Ну, знаешь, ты та-а-акой болтливый обычно. А теперь и вовсе не затыкаешься. Еще и красоту навел, — киваю на его руку, лежащую на столе. — Надо кого-то?.. — хлопаю ладонью по кулаку.

— А ты обожал трындеть о Бестужевой. А теперь никому не даешь рта открыть чтобы просто ее фамилию произнести. Что-то случилось?

— Ауч. Вот это точно грязная игра. Я же без шуток.

Юсупов шумно выдыхает.

— Все хорошо, — смотрит на свой кулак так, будто видит впервые. — Это просто недоразумение. Спасибо.

— Ты же знаешь, что, если нужно, я к тебе загород прикачу, залезу по пожарной лестнице в дом, и вломлю твоему старику?

Дима едва заметно улыбается, приподнимает подбородок — явно собирается что-то сказать, но мой мир в секунду меняет орбиту вращения. Внимание захватывают горящие синем пламенем глаза, прожигающие во мне дыру размером с космос.

Аврора, словно фурия, летит прямо к нашему столу. Кажется, забываю, как дышать. Идеальные кудри наконец-то хаотично развиваются за спиной, щеки горят румянцем, а в руке — стакан апельсинового сока.

— Ты! — Её звонкий голос взрезает гул столовой.

Всё вокруг замедляется. Я даже не успеваю встать.

Она останавливается в сантиметре от меня. Дрожит. Не от страха — от ярости.

— Ты — ничтожество, Воронов!

Сок летит мне в лицо.

Наш стол замолкает. Вся столовая замолкает.

Холодные капли стекают за шиворот, рубашка прилипает к груди.

Ни одной здравой мысли в голове — все занял полыхающий взгляд. Я бы многое отдал, чтобы в этот момент видеть ее настоящие глаза, а не эту фальшивую наклейку на радужках.

Собственно. А с фига ли столько ненависти сейчас?

Прихожу в себя с глубоким выдохом. Медленно провожу ладонью по мокрому лицу. С трудом понимаю, что Дима успел отскочить, а Макса дернула в сторону Вильская.

— Сам ты урод, Филипп, — с жуткой болью в голосе шипит девчонка. — Падать ниже было некуда, но ты настоящий чемпион среди моральных уродов.

Она выдыхает ненависть мне в лицо, а я не могу сообразить, что случилось. Понимаю только, что сейчас на нас смотрит вся школа. Если скажу «фас» гимназистам, ее сожрут. А я этого больше не хочу.