Король моей школы - Лисса Джонс Страница 56

— Пожалуйста… — сглатываю горечь, не веря, в то, что звучу настолько жалко. — Не исключайте меня.

Она ненавидит меня. Заслуженно. И пусть. Все это время, когда я ненавидел ее, она все равно была здесь. На расстоянии вытянутой руки.

— Пожалуйста…

Только не разлучайте нас снова. Сначала все лето. После — Пекин. Семь месяцев без нее. Я притворялся, что не заметил её отсутствия, но школа стала серой. Баскетбол — бессмысленным. Даже победы не радовали.

Я заходил к дяде Вите едва ли не каждый день. Я ничего про нее не спрашивал, но сидел на кухне Бестужевых и поглощал выпечку Василисы Николаевны. Единственная еда, вкус которой чувствовал. А потом она вернулась: и мир снова обрел цвета.

— Прекращай разыгрывать комедию, Филипп.

Пока все обсуждали её внешние изменения, я заметил другое: Аврора изо всех сил пыталась вернуть себе себя. Ту себя, которую, как мне казалось, я уничтожил.

Я думал, что знаю, что такое ненависть? Думал, что ненавижу её?

Нет и нет. Что такое ненависть я узнаю прямо сейчас — когда поднимаю голову и понимаю, что больше не могу смотреть на свое отражение. Поворачиваюсь к Церберу и чеканю.

— Ольга Михайловна, Глеб сдернул с нее очки. Требовал списать. Замахнулся на нее. Они ничего без них не видит.

Четко очерченные черные брови взлетают.

— Глеб? Он не мог так сделать.

— Мог. Это было в коридоре перед кабинетом математики. Посмотрите запись, пожалуйста.

Её губы сжимаются.

— Я защищал свою девушку. От сына Ирины Константиновны. Половина класса видела.

— Если сейчас на записи не будет твоих сказок, я добавлю к психологическому портрету постоянную ложь старшим.

Я не ожидал, что она сдастся, но Ольга Михайловна пару раз кликает мышкой, смотрит в монитор, и, судя по поджимающимся губам и краснеющему лицу, видит сыночка математички во всей красе.

Щелчок. Щелчок.

— Записи твоего нападения на одноклассника больше нет.

— Как и записи поведения сына заслуженного преподавателя.

— Хорошо, Филипп. Давай поговорим по-взрослому, — она быстро пишет сообщение в телефоне, — я предупредила Марину Анатольевну, чтобы она не звонила твоему отцу.

Ольга Михайловна складывает пальцы в замок под подбородком.

— Мне не выгодно тебя отчислять. «Легион» уже занялся формированием твоего имиджа. Тот факт, что их восходящая звезда из «Альмы», сыграет хорошую роль для спортивного финансирования на следующий год.

Да-да, и плевать всем, что это заслуга моего старого баскетбольного клуба.

— Фотография эротического содержания может создать проблемы. На записки я могла бы закрыть глаза, отправив тебя к психологу со, скажем, приступами агрессии. Но ты дал ребенку порнографический материал. А он передал его Авроре, которой тоже нет восемнадцати.

— Я ничего из этого не делал. Говорю же, мы с ней встречаемся.

Вот это я ляпнул.

Стерва на минуту охренела.

— Аврора может это подтвердить?

Сгорел сарай — гори и хата.

— Да.

Вот она обрадуется, конечно. Может, я мазохист, которому понравилось вчерашнее окончание вечера?

— Ну что же. Подростки бывают трудными… неуправляемыми… — задумчиво стучит ногтем по столу, и я догадываюсь, к чему она ведет разговор.

— Только не делайте из нее психопатку. Хватит одного меня.

— Хорошо. Диагноз поставит психолог. Ты сможешь остаться. И с тебя Кубок школ в турнире. «Касаткам» нужен заряд бодрости на следующие пару лет.