Ола - Андрей Валентинов Страница 52

Поглядел, глазам не веря:Зал, а в зале все, как было,Их сиятельства и мавры,Да мальчишка бедный в кресле,Да дуэнья у порога.Только нет огней проклятых,Даже свечи все погасли,Только факелы на стенах.Пот хотел со лба стереть я —Не успел, рука застыла.Понял я – не так все стало,Только что не так – неясно,Пламя в камень обратилось?Люди в зале камнем стали?Не моргнут, не шелохнутся,Словно статуи в соборе.В кресле замерла маркиза,Стал столбом дон Федерико,Книгу черную сжимая,А у мавров, у проклятых,Даже челюсти отвисли,Да такими и остались.Усмехнулся Дон Саладо,Поглядел вокруг и молвил:«Говорил тебе я, Начо!Нет для рыцаря преграды,Так пройдем между мгновений,Как меж каплями дождя!»

Ответить я смог только за порогом. На лестнице. Узнал я ее – от дверей ее сиятельства лестница эта вела. Значит, впереди дверь потайная, а там коридор знакомый…

– Не стоит бежать, Начо! – молвил Дон Саладо, мою руку придерживая. – Ибо когда Господь наш творил время, то поистине он сотворил его достаточно.

Легко сказать! Да и не до времени мне сейчас было. Первая мысль – про дверь в коридоре. Заперта ли? Вторая – про окошко в моей комнате.

…В какой стороне двора конюшня находится, я еще в первый день приметил.

Повезло! И потайная дверь открытой оказалась, и та, что в коридор ведет…

Только когда мы у входных дверей оказались, остановился я – дух перевести.

И здесь то же! Стоят слуги, не моргают, кто с подносом, кто сам по себе. И тихо всюду – муху услышать можно. Но и мухи не летают.

– Однако же, Начо, – озабоченно молвил мой идальго, – разумно будет найти мой славный меч и щит, да и доспех тоже.

Хлопнул я себя по лбу, оглянулся. Всюду королевство сонное, как в той сказке про инфанту, что сто лет в постели дрыхла. Да только как бы принц не пожаловал! Тут и меч пригодится.

Да вот они, железяки! На стенах висят, как и положено. И мечи, и прочее всякое.

Снял я со стены первый попавшийся меч вместе с ножнами (много их там было!), кинул Дону Саладо, подобрал себе дагу по руке, ухватил шлем, что на палке резной красовался.

С доспехом попотеть пришлось. Взял я один, взвалил на плечо. Хорошо хоть не полный, верх только.

И – ходу!

А на дворе – тьма. А на дворе – собаки всюду. Тоже каменные. Одна мордой в траву тычет, вторая на луну оскалилась.

– Не восхотел я, Начо, колдовству черному потакать, – молвил Дон Саладо, шлем на голове своей ушастой пристраивая. – А посему не пошел я в ворота отверстые, но приметил милостью Господа нашего и Девы Святой некую тропку, что влево вела, как бы заворачивая. Или не тропку даже, а вроде как света луч. И почуяло сердце мое, что на верном я пути…

Хлопнул я его по плечу, помотал головой, все еще не веря.

– И подумал я, что такой же тропой, по тому же лучу светлому, прошел в давние годы сеньор Гарет, именовавший себя Бомейном…

Ну, рыцарь!

А в конюшню зашли – упало сердце. Вроде и Куло мой на месте, и мешок тут же – у стены свален, и конек рыцарский. Только каменные все. Глаза неподвижные, страшные.

Взвалил я свой мешок на плечо да не удержался – Куло, Задницу вредную, по холке потрепал.

Дрогнула шкура под рукой, потеплела. Поднял осел мой голову…

Вот даже как? Ай, славно!

Выбрал я двух красавцев гривастых, по шеям похлопал, подождал, пока ожили. И о коньке Дона Саладо не забыл – пригодится вещи возить…

– Должно ли нам делать сие? – смущенно проговорил идальго. – Ибо кони эти отнюдь не наши.

– Наши! – хмыкнул я. – Потому как – трофеи. Рыцарские!

А сам уже седло несу – самое лучшее отыскал.

Только за воротами, когда свежий ветер подул и деревья листьями зашумели, понял я, что не сон это. Ущипнул себя за руку…

Ой!

– Хоть и много я видел дивного, Начо, – молвил между тем славный рыцарь Дон Саладо, бороду-мочалку свою поглаживая, – однако же не решусь, пожалуй, никому рассказывать в случае этом, потому как даже мне он весьма престранным кажется. Не ведаю даже, можно ли считать сделанное нами подвигом…