В разводе. Прости, что сделал больно - Виолетта Весна

Глава 1. Прости, что сделал больно

Алина поняла, что вечер будет плохим, еще до того, как Максим вошел в квартиру.Не потому, что у нее было какое-то особое предчувствие. Просто за двенадцать лет брака она научилась угадывать его настроение по звуку ключа в замке, по шагам в прихожей, по тому, как он снимал пальто — резко, с раздражением, или спокойно, будто дома его никто не ждал.Сегодня он вошел слишком тихо.Это было хуже всего.Она стояла на кухне у остывающего чайника и зачем-то смотрела, как по стеклу окна медленно ползет капля дождя. За окном уже давно стемнело. Весенний вечер был сырым, тяжелым, с тусклым светом фонарей и мокрым асфальтом, на котором отражались фары машин. В квартире пахло курицей, запеченной с травами, и лимонным средством для посуды. Обычный домашний запах. Запах жизни, которую она так долго пыталась удержать.Максим прошел мимо кухни, не заглянув к ней, не сказав привычного короткого «привет».Алина вытерла ладони о передник, хотя они и так были сухими, и пошла следом.Он уже стоял в гостиной у окна. Высокий, прямой, безупречно собранный. Темно-серый костюм сидел на нем так, будто и не было целого рабочего дня. Белая рубашка, дорогие часы, знакомый профиль. Чужой.Он смотрел не на нее — куда-то мимо, на улицу, на огни, на свое отражение в стекле.— Ты даже ужинать не будешь? — спросила она, и собственный голос показался ей лишним.Максим повернулся не сразу.— Нет.Одно короткое слово.Слишком сухое.Алина почувствовала, как внутри что-то напряглось, будто тонкая нить натянулась до предела.— У тебя что-то случилось?Он усмехнулся едва заметно. Не весело. Устало.— Случилось, Алина. И нам нужно поговорить.Нам.Иногда одно слово может ударить сильнее пощечины.Она опустила взгляд на его руки. Никаких цветов. Никаких пакетов. Телефон в ладони. Спокойное лицо человека, который уже все для себя решил.Внезапно ей стало холодно, хотя батареи в квартире были горячими.— Хорошо, — сказала она. — Я слушаю.Он молчал несколько секунд, и эти секунды были хуже любого крика. Лучше бы кричал. Лучше бы сорвался. Лучше бы швырнул в стену ключи. Тогда в этом было бы хоть что-то живое.Но Максим смотрел на нее с той страшной вежливостью, которой пользуются, когда собираются причинить боль и уже заранее считают себя правыми.— Я не хочу это растягивать, — сказал он.У Алины дрогнули пальцы.Вот так. Без захода. Без попытки смягчить.— Что именно?Он задержал на ней взгляд. Ровный. Почти равнодушный.— Я встретил другую женщину.Сначала она не поняла.Слова прозвучали ясно, по-русски, без намеков, без двусмысленности. Но смысл не вошел сразу. Он будто остановился где-то в воздухе между ними, не долетев до нее.— Что? — тихо переспросила Алина.— Я встретил другую женщину, — повторил Максим с тем же холодным спокойствием. — У меня с ней отношения.Мир не рухнул.Ничего не разбилось.Не погас свет, не пошатнулся пол, не задрожали стены.Просто все в комнате вдруг стало каким-то слишком четким. Складка у его губ. Серебристая полоска дождя на стекле. Белая нитка на рукаве ее домашней кофты. Тиканье часов на стене.И собственное сердце — частое, глухое, как будто оно стучало не в груди, а где-то в горле.— Давно? — спросила она.Она сама не ожидала, что первым будет именно этот вопрос.Не «почему».Не «кто она».